Форум » Библиотека-1 » «Выбоина, канавка…», слэш, ГП/ДМ, PG15, в работе » Ответить

«Выбоина, канавка…», слэш, ГП/ДМ, PG15, в работе

1987: Автор – 1987 Название – Выбоина, канавка… Рейтинг – PG-15 Пейринг – ГП/ДМ Саммари – Драко Малфой, герой войны, не раскрывший тайну, где же спрятан мальчик-который-выжил, вот только никто не даже не догадывался, что он просто не знал этой тайны. Два человека, у которых нет ничего общего, только одна на двоих ненависть и одиночество. Примечание – АУ! вобщем-то начало писаться до выхода 6 книги, но теперь это АУ, по мере сил не ООС, но я же не Роулинг! это, конечно, слэш, но не особо рейтинговый, кроме того, я никогда не писала слэш… я даже не могу назвать это своим «произведением», а скорее наваждением… Статус – незакончен.

Ответов - 8

1987: Глава 1. Драко поднялся с колен, цепляясь сбитыми в кровь пальцами за неровные, давно осыпавшиеся песком камни. Коснувшись холодной стали решетки, блондин попробовал подтянуться, но ослабший организм отказывался подчиняться. Прислонившись лбом к каменной кладке стены, которая, надели ее речью, могла бы многое рассказать о таких же пленниках, как и Драко Малфой, слизеринец тяжело задышал. Несколько дней без еды и воды пагубно сказались на молодом организме, но самое страшное, что про юношу, кажется, забыли. Не выдержав напряжения, Малфой упал на покрытый соломой пол и тоскливо посмотрел на пылинки, «танцующие» в лунном свете, пробивавшемся из окошка. Хотелось кричать, но и этого Драко сделать не мог – юноша сорвал голос уже на второй день заточения, пытаясь докричаться хотя бы до отца. Теперь молодой лорд все больше отмалчивался, едва ли не ползком обходя камеру. Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина… знакомый маршрут, заставлявший сходить с ума. Я не стану плакать. Малфои не плачут, так гласит правило двенадцать семейного кодекса. Дурацкие правила, которые его заставляли заучивать еще в детстве, стали единственной возможностью не лишиться разума, сохранить жалкие его остатки, дабы выстоять. Он повторял их сотни и сотни раз, чтобы не потеряться среди дебрей ужаса. Мысль – это просто дурацкая ошибка – уже не помогала, потому что ТАК не ошибаются. Если только не хотят показать тебе, что ты неправ. Драко уже готов был отказаться от чего угодно, только ради того чтобы выжить, выйти из этой треклятой комнатушки два на два метра. Выйти, увидеть солнце и траву у подножья холма. Ради этого можно отказаться от всего, даже от себя. Уничтожить свое я, чтобы потом гулять по проспектам и скверам с жалкими огрызками души и себя. Пусть. Малфой выживают всегда, какой бы не была цена. Правило номер один. Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина… Юноша сходил с ума, начиная разговаривать сам с собой, желая только услышать собственный голос, чтобы понять, что он все еще человек, а не безликая тень, одна из тех, что в бесчисленном количестве «играют» на стенах. Рассуждения всегда сводились к одному – почему он выбрал сторону Дамблдора?! Малфои никогда не обсуждают и не жалеют о своих поступках. Правило номер двести сорок один. Он нарушил это правило. Громко ругая себя и сам себе отвечая, почему принял такое решение. Из-за отца… во всем виноват отец, желавший подчинить своей воле все живое на земле. Драко не хотел ни встречаться с дивно чистокровными «кобылами», которых отец отчего-то называл невестами, ни стараться опередить грязнокровку Грейнджер. Младший Малфой хотел просто жить, получая в свое владение все, что только пожелает. Просто ради того, чтобы самоутвердиться. Неважно, что он захочет… вещь, девушку, мужчину. А теперь, единственное желание слизеринца – выбраться и выжить. Зачем Драко пришел к Дамблдору?! Чтобы насолить отцу, показать, что он выше его, что не нуждается в чьих-либо указаниях, потому что… Что потому?! Провалиться этим силам света в ад! Потому как расплачивался за все он, заживо сгнивая в маленькой камере, где из окошка не видно ничего, кроме бушующего моря. Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина… чертов мир, с их вечной борьбой! Драко уже бежал по периметру комнаты, задыхаясь от какого-то беспричинного ужаса. Никаких чувств, кроме липкого страха, захватившего все существо. Без остатка… Шорох в правом углу… Малфой весь подобрался, прислушиваясь к осторожной мышке, высунувшей нос из норки. Резко упав на живот, слизеринец взвыл от разочарования – испуганное животное юркнуло обратно в нору. Хотелось есть, а значит надо было убить это долбанную мышь! Драко уже давно плюнул на жалкие остатки гордости, мечтая только о сладком мышином мясе, о крови, которая обязательно будет стекать по подбородку… еда… Коленки отозвались тупой болью, как и все тело. Рывок на грани возможного дорого достался слизеринцу. Малфой сел, подтянув колени к подбородку, тяжело опустив голову на сцепленные руки. Все что он чувствовал, это грязная, истерзанная плоть под пальцами. В это не хотелось верить. Нет. Так быть не может! Это не его кожа, не его брюки, не его… Драко встал и, пошатываясь на подгибающихся ногах, снова зашагал по комнатке, повторяя про себя в очередной раз кодекс семьи и снова сбиваясь на трехсотом правиле. Черт бы побрал свет, папика и Вольдеморта! Там, среди цветущих кустов сирени, у Драко осталась небольшая квартирка в магическом районе Лондона, кошка и любовник, приходящий каждый день по пятницам… наверно Арон, потоптавшись под дверью с бутылкой дорогого французского вина, плюнул, в конце концов, на молодого и своевольного Драко. Плюнул, а молодой и своевольный - сейчас в темнице, сидит на грязной и утоптанной соломе или же бегает, едва касаясь пальцами левой руки холодных каменных плит. Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина… Главное - не сойти с ума… эти слова, повторенные многократно уже превратились в своеобразную мантру, единственную надежду на спасение. Дверь скрипнула. Резко и неожиданно. Никаких шагов по коридору, громыханий ключей, так ожидаемых и многократно описанных в слезливых дамских романах. Ни-че-го. Только зияющая дыра в такой уже знакомой темноте. Светящийся, ослепительно белый прямоугольник где-то между выбоиной и норкой мыши. Драко остановился и посмотрел в сторону столь желанного десять минут назад выхода, не веря в происходящее. Свобода?.. нет… быть того не может! Слизеринец попятился к самому темному углу, закрывая глаза, стараясь тем самым отгородиться от всего, что произойдет далее, а больше всего от зловещей фигуры, со светящимся контуром. Грузный палач, громко ругаясь, подошел к Драко и, схватив за воротник, хорошенько тряхнул. Малфой открыл глаза, незряче вглядываясь в черты лица. Нт-че-го, только глупый кожаный «шлем», который, однако не скрывал воспаленных покрасневших белков. Слизеринец дернулся и тут же почувствовал, как его горло сжали. Кадык, казалось, крошился под руками мужчины, который с извращенным удовольствием смотрел, как дергался юноша, стараясь отодрать толстые пальцы от своей шеи. Палач ослабил хватку и с интересом следил за тем, как Драко опустился на прелую солому, хватая ртом воздух. Дернув слизеринца за шкирку, стараясь поставить на ноги, палач сквозь зубы выругался, осознав, что юноша, из-за слабости, даже не может без опоры держаться вертикально. Перекинув Малфоя через плечо, палач, припадая на одну ногу, покинул комнатушку. Драко безжизненно болтался на плече, разглядывая выщербленный пол, по привычке повторяя кодекс семьи. Все происходящее казалось нереальным сном, и неизвестно что было хуже – сводящее с ума ожидание или осознание близкой расправы. Я откажусь. От всего откажусь… Слизеринец закрыл глаза, когда палач вышел во дворик, - слишком яркий свет, грозившийся ослепить и оставить калекой. Свет, выжигающий всю душу, до основания, медленно убивающий. Свет, проникающий на все задворки сознания, выжигая последние мысли и чувства. Просто свет. Нереально белый свет… Драко скинули на пол, и, словно проверяя жив или нет, со всего размаху ударили тяжелым сапогом в живот. Согнувшись от резкой, уничтожающей боли, Малфой открыл глаза, силясь рассмотреть мучителей. Десятки Пожирателей столпились вокруг сына бывшего соратника, с безумными улыбками на лицах. На троне, приняв вольготную позу, сидел сам Вольдеморт, поигрывая палочкой. - Круцио! Весь мир взорвался… не было ничего, лишь боль, заслонявшая сознание, лишая свободы выбора и последних крох разумности. Драко кричал, когда сил терпеть не осталось, а кровь из прокушенной губы полилась по подбородку. Соленая, теплая, часть самого себя… больно… Вольдеморт отвел палочку, оставляя в покое раздробленные кости. Малфой даже не пытался подняться с каменного пола, потому что руки все равно разъезжались бы, а быть жалким слизеринец не умел. Не хотел… не желал. - Где? - Кто? – Драко не узнал собственного голоса, поражаясь его далекости и непохожести. Глухой, свистящий шепот… - Поттер. Где Поттер? - Я не знаю… - Круцио! Новая порция боли. Снова резкий взмах палочкой. Губы уродца на троне шевелились, словно он что-то говорил, но до сознания Драко не доходили слова Темного Лорда, слишком велик оказался шок. Снова боль, уничтожающая жалкие крохи чувств. - Я… не… знаю! Драко отплевывался кровью, распахивая собственный разум для Вольдеморта, потому что слышал от отца, что Темный Лорд умеет читать мысли. Я не знаю! Если бы я знал – сказал. Я бы продал собственную мать ради того, чтобы прекратилась боль! Вольдеморт нахмурился, словно сомневаясь в мыслях «игрушки». Огонек, вспыхнувший было при появлении блондина, в глазах безумца на троне, пропал, сменяясь безразличием ко всему. Отвернувшись от распростертого в луже крови юноши, Вольдеморт бросил в толпу пожирателей короткое и веское «он мне не нужен», звучавшее как приговор. Драко оглянулся и закричал от ужаса, вспоминая молитвы, которые он слышал от чокнутой няньки, много лет назад. Люди, не скрывая алчного взгляда, обступали юношу. Кто-то доставал палочки, кто-то спешно наколдовывал ножи и дубины. Слишком все ярко, словно слизеринец видел все со стороны, словно это не на него надвигалась толпа… Малфой закрыл глаза, обхватив виски руками, запуская пальцы в волосы. В голове всплывали странные и никому ненужные видения. Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина…

1987: Глава 2. Гарри сидел недалеко от окна, со скучающим видом рассматривая бегающую по двору малышню. Дети играли в некое подобие маггловских салок, шумно и радостно крича. Поттер завистливо вздохнул и, усмехнувшись, посмотрел на директора. Его – надежду всего волшебного мира – никогда не выпустят без должной охраны. Во-первых, это не солидно, Гарри Поттеру, двадцати лет отраду, участвовать в таких сомнительных мероприятиях как салки, во-вторых, прогулка, даже самая короткая и, казалось бы, безопасная может обернуться крахом, смертоубийством. Гриффиндорец задумчиво посмотрел на Дамблдора, гадая, что же могли значить таинственные слова директора о самом безопасном в мире убежище. Насколько Гарри знал, для него нигде не было безопасно. Всюду его мог достать Вольдеморт. Юноше уже надоело прятаться, но и нестись сломя голову к собственной смерти он не желал. Гриффиндорец мечтал, что, когда закончиться война, он заживет вместе с любимой девушкой, которая родит ему три, нет четыре, крепеньких малыша. Гарри представлял себе, как его старший сын или дочка получат письмо из Хогвартса, как… Директор вошел в комнату, оставив дверь открытой, словно ждал еще чьего-то появления. Дамблдор, придерживая пышную бороду, сел за стол, обратив, наконец внимание на бывшего ученика. - Вы сказали, что нашли для меня убежище… - Да, Гарри, одно из самых защищенных мест в мире после, а то и наравне с Хогвартсом! - И это… - Мой дом, Поттер! Гарри резко развернулся, вздрогнув от неожиданности. Обладатель насмешливого голоса был знаком мальчику-который-выжил, но не тот, кто стоял около двери. Мужчина с седой головой, того странного цвета, который часто встречается у бывших блондинов, тяжело опирался на резную трость. Незнакомец, определенный по голосу как Малфой, дерзко вскинул голову, едва ли не напоказ поворачивая лицо так, чтобы гриффиндорцу была видна изуродованная правая сторона с уже навсегда полуприкрытым верхним веком и жутки рубцом, тянущимся через всю щеку. Гарри, опешивший от подобной встречи, не нашел ничего лучшего как протянуть знакомому-незнакомцу руку, которую тут же смущенно спрятал в карман. Малфой не зря держал трость левой рукой – правая была изувечена и неестественно поджата. Нарочито сильно припадая на ногу, Драко дошел до кресла, зло отвергая помощь Поттера, когда тот предложил отодвинуть стул. Смущенный и растерянный Гарри сел в кресло напротив, едва скользнув по сознанию Малфоя, скорее всего в силу привычки. Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина… жуткая, почти леденящая душу последовательность образов и ничего больше. Ничего. Гриффиндорец неожиданно поймал себя на мысли, что смотрит в глаза бывшего врага. Светло-серые, почти белесые, пустые… похожие на дула пистолета… Дула, нацеленные прямо на тебя, как бы ты не старался скрыться от этого. Чтобы ни делал. - Не советую, Поттер. Два целителя, пытавшиеся «починить» мой разум – сошли с ума. Гарри пораженно и виновато замер. Он знал, что полгода назад Малфой попал к Пожирателям Смерти, которые каким-то образом узнали, что слизеринец перешел на сторону света, но что остались такие последствия… Гарри не знал, и если честно, никогда бы и не желал узнать. Никогда бы не хотел видеть этих глаз. Наверное, самых страшных глаз в мире, страшных своей нереальной, пугающей пустотой. Драко со своего места только усмехнулся, прекрасно понимая чувства бывшего врага. Никто не мог смотреть на бывшего слизеринского принца без ужаса в глазах. Жалость очень скоро исчезала, потому что Малфой ни на минуту никому не давал повода жалеть его. Драко и сам не знал, отчего согласился на просьбу Дамблдора предоставить Имение как убежище для Поттера. Может, для того чтобы посмотреть в глаза тому, из-за кого он, чистокровный, молодой и красивый волшебник, влачил теперь жалкое существование в этой истерзанной оболочке? Да нет, чушь, слишком пафосно. Версия, годившееся для Поттера и его компании. Нет, Малфой желал, чтобы гриффиндорец, тот самый мальчик-который-выжил, был обязан ему… своей жизнью, своим будущим. Был обязан и мучался, не имея возможности отдать «долг», а переживать Поттер будет, Драко слишком хорошо знал бывшего однокашника. Хотя… возможно и это не главная причина. Слизеринец желал видеть рядом с собой живое существо, помимо домовиков, чтобы знать, что ты сам еще существуешь. Малфой получал своеобразное, извращенное удовольствие от сознания, что причиняет другим боль одним своим видом. Драко любил, когда другие страдали, потому что сам никогда не забывал о своем истерзанном теле. Чужое самоуничтожение и даже минимальное унижение было удивительно приятно наблюдать, это было, по-крайней мере, лучше, чем жалость. А теперь Поттер, аврор и надежда всего волшебного мира, будет обязан ему - калеке и отщепенцу. Есть ли что милее сердцу?! Только то, что Поттер будет осознавать это каждое утро, присовокупляя ко всему этому еще и осознание его, Драко Малфоя, ущербности. Красота. Мерлин, жизнь налаживается! Даже больше того – она прекрасна! Поттеру явно было неудобно, он ерзал на стуле, нервно поглядывая на сидящего рядом бывшего врага. Одно видение, пронесшееся в голове Малфоя не давало ему покоя… Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина… все это Гарри видел глазами слизеринца, нет, даже не так, чувствовал, что где-то там, в непроглядной темноте, если идти по периметру маленькой комнатенки, обязательно наткнешься на выбоину, канавку для…. - Поттер, не думай, сойдешь с ума! – с усмешкой произнес Малфой, прекрасно зная, как с улыбкой жутко перекашивается его лицо, делаясь таким, что в самую пору детей пугать или выступать за деньги на ярмарке. Гарри виновато вздрогнул, стараясь не смотреть на слизеринца. Ему стало стыдно, что Малфой поймал его за таким занятием. Он знал, не читал мысли, а именно знал… От этого становилось едва ли не страшнее чем до этого. - Я проведу Поттера и укрою в своем замке, директор, но он должен помнить, что не должен выходить ни с кем на связь…. - А… Гермиона? – удивленно пробормотал Гарри, привставая со стула. Невозможность хотя бы переписываться с невестой сводила с ума, едва ли не больше чем мысли Малфоя. Гриффиндорец не помнил, когда подруга стала так важна для него. Просто жизненно необходима, что он и помыслить не мог прожить без нее больше дня. - В моем замке не будет грязнокровок, Поттер… ты же не хочешь заодно и с собой подвергать меня опасности?.. – судя по выражению лица, Гарри именно этого и хотел, поэтому Малфой, сделав непроницаемое лицо, тихо и спокойно добавил, - снова? Гарри дернулся, словно от пощечины. Его, как нашкодившего котенка ткнули носом в мокрый палас, указывая, что во всем виноват он - надежда и проклятье волшебного мира. Малфой, увидев, что нужный настрой завоеван, удовлетворенно улыбнулся, покосившись на так и не сказавшего ни слова директора. Слизеринец встал, нарочно тяжело опираясь на трость, и подошел к камину, готовясь произнести свой адрес. - Постойте! Я еще не дал своего согласия! Да?! - Ты серьезно думаешь, Поттер, что у тебя есть выбор? Не веди себя как ребенок! Фу! Поттер, ты давно вырос из этого! Малфой даже не оборачивался. Вполне хватило его сгорбленной фигуры и полностью седых волос. От осознания того, что этот волшебник - твой ровесник, Гарри делалось не по себе. Он не желал думать, что виноват во всем этом. Нет, гриффиндорец готов был свалить всю ответственность на Вольдеморта, Пожирателей, да на самого Малфоя, в конце концов, лишь бы… Гарри элементарно боялся идти вместе с Драко… Этим чудовищем… страшно было находиться рядом с ним и осознавать, что это ты виноват в его беспомощности и жалком состоянии. И хотя внешний вид слизеринца вызывал жалость, Поттер ненавидел хорька, за слова о Гермионе. Как он посмел сказать так о ней? Грязнокровка! Да она с ума сойдет, если не дождется его из Хогвартса! Ты же не хочешь заодно и с собой подвергать меня опасности? Снова? Гарри снова передернуло от отвращения, но уже к самому себе. Слизеринский ублюдок прекрасно знал куда бить – в самое больное – гриффиндорскую храбрость и честь. Гарри прислушался к названию имения, вздрагивая от хриплого голоса слизеринца. Вздохнув и даже не посмотрев на директора, который со времени прихода Малфоя так и не сказал ни слова, Гарри подошел к камину, набирая в руки горсть дымолетного порошка. Почему-то юноша знал, что никогда не вернется из Имения прежним, потому что невозможно находиться рядом с тем, кем стал Драко и не измениться самому. Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина… Кошмарная, удушающая последовательность, которая Гарри сводила с ума, а для Малфоя была едва ли не главным способом сохранить рассудок, не переставая, все быстрее и быстрее кружила сознание гриффиндорца. Дикий необузданный танец образов и вот, Гарри словно бежал по кругу, задыхаясь в темноте, которая проникала через уши, глаза, нос… Это всего лишь перенос через каминную сеть. Убеждения не помогли. Вокруг было темно. Слишком темно. Все заполняющая темнота и ничего больше. Ни мысли, ни чувства. Гарри не выдержал и, вывалившись из камина, прямо под ноги Драко, потерял сознание. - Поттер, когда я сказал, что ты можешь укрыться в моем доме, это не означало, что я превращусь в твою няньку! – недовольно заявил Драко, весьма ощутимо ударив концом трости в бок гриффиндорца. Малфой уже жалел о своем решении спасти «надежду» волшебного мира. Этот щенок наверняка возомнил себя чудо-целителем и вознамерился избавить его от мучительных головных болей. Драко уже видел подобные обмороки у врачей из клиники святого Мунго. Ничего хорошего это не приносило. Гарри приподнялся на локтях, слепо щуря глаза – очки слетели при падении. Несколько размытых пятен и голос. Что ж, так общаться с Малфоем было значительно проще, когда полагался только на память школьных времен. - Поттер, я выделил тебе целую комнату. Но если ты всерьез облюбовал ковер, то, пожалуйста. Знаешь, мне всегда хотелось завести комнатную собачку. Гарри резко встал, едва поморщившись от резкой боли в колене, которое он повредил, наверное, при падении. Призвав обыкновенным акцио очки, юноша отвернулся от бывшего сокурсника, стремясь как можно дольше не вспоминать, кем стал слизеринец. Драко лишь усмехнулся и, тяжело припадая на трость, двинулся к выходу. Малфою было совершенно все равно, что Поттер боялся его, главное не жалость. Слизеринец ненавидел жалость в чужих глазах – это как нож по телу, хуже, чем проклятья Пожирателей.

1987: Глава3. Прошла всего неделя, а Гарри уже ненавидел этот замок, семейный склеп семьи Малфой. Ненавидел пустынные коридоры, в которых гулким эхом отдавались шаги, запуганных эльфов и комнаты. Только комнаты, комнаты, комнаты! Все имение казалось состояло из бесчисленных дверей, позолоченных канделябров, новых поворотов и лестниц. Целый лабиринт, из которого не было выхода. Куда бы Гарри ни шел, он всегда возвращался в свою комнату. Иногда в голове проскальзывала шальная мысль о том, что у Вольдеморта все-таки было бы лучше, чем здесь. Разум услужливо подсовывал чужие видения – Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина…. Юноша сходил с ума от царившей вокруг пустоты. Зачем? Зачем он принял это чертово приглашение? Тишина. Вокруг почти могильная тишина! Гриффиндорец искал в бесчисленных коридорах замка любое живое существо, но даже домовики предпочитали убираться с его дороги. Гарри повторял слова, с которыми засыпал вот уже неделю – Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина… – не зная, приближает этим свое сумасшествие или же просто временно отодвигает его. Завораживающая последовательность образов, рождающихся на кончиках пальцев в темноте… Еще больше чем тишину гриффиндорец ненавидел общество Малфоя, ненавидел и желал находиться рядом, чтобы вспомнить, что сам еще жив, способен слышать чужой голос и… ненавидеть другого человека. Малфой. Молчаливый истукан, часами сидящий в полутемной комнате, не замечающий ничего вокруг и рассматривающий лилии. Эти цветы Гарри тоже ненавидел. Их чашечки, их запах, их нежные лепестки, которых Малфой касался пальцами… В один из вечеров Гарри снова пришел в мрачную гостиную, облюбованную слизеринцем. Засунув руки в карманы, гриффиндорец тупо уставился на язычки пламени, пытающиеся оторвать себе кусочек пространства в темноте. - Да расскажи ты что-нибудь! – разозлился Гарри, ударяя ногой по каминной решетке, так что та мелко затряслась, осыпая на лакированные ботинки кучу залы. - Рассказать? – протянул Драко из темноты, - о чем? Как я сдыхал у ног Темного Лорда во имя тебя, Поттер? Как мне ломало кости? Как желудок выворачивало наизнанку кровью, потому что больше нечем было блевать? Как я захлебывался, пытаясь отползти? И знаешь, Поттер, я загибался, потому что не мог сказать, где ты. Я даже не знал! - А если бы знал? Гарри был на удивление покоен, но только внешне. Лишь кожа, слегка натянувшаяся на скулах, выдавала волнение юноши. Конечно, гриффиндорец догадывался, что все сказанное Драко – произнесено с целью еще больше ухудшить его, Гарри, пребывание в Имении, но не признать, что все это правда, мальчик-который-выжил не мог. - Если бы знал, Поттер? – Драко рассмеялся своим странным надтреснутым смехом, сминая в руках нежный цветок лилии, - я бы сказал. Гарри удивленно вздрогнул. Он не ожидал ни такого будничного голоса, ни этого признания, скорее высокопарной речи о спасении мира, через спасение чудо-мальчика. - Без сожаления и сомнения, Поттер! Драко замолчал, с интересом разглядывая смятые лепестки в своих руках. Слизеринец поднял руку, осыпая ворох истерзанной плоти цветка на пол. Ему было весело, удивительно весело, как не бывало уже много месяцев подряд. - Ну что тебе еще рассказать, Поттер? Я – шут, комедиант. У каждого общества должен быть свой уродец, за спиной которого можно пошептаться, посмеяться. Калека – желанный гость на любом сборище, не замечал? - Я… - Поттер, это был риторический вопрос. Тем более что меня заранее тошнит от твоей героической фразы, которую, дай тебе волю, ты обязательно произнесешь! Ты никогда не замечал, что всем хочется иметь в поле зрения существо, гораздо ниже себя, чтобы позубоскалить, чтобы, унижая его, возвыситься самому? И не важно, что я – Малфой, для них всех я шут, бесплатное развлечение… - Гарри услышал бульканье и скорее догадался, чем увидел, что Драко только что выпил виски прямо из горла, а теперь протягивает ему бутылку, - будешь? нет? Черт с тобой, Поттер. Ты знаешь, что такое жить, имея якорем для своего сознания только бессмысленный набор слов? Выбоина… - Малфой снова отхлебнул из горлышка, игнорируя стакан на столике, - ты, наверное, думаешь какого черта я, Малфой, слизеринский ублюдок и хорек, рассказываю тебе все это? Да потому что ты, со своим этим шрамом, шут, местный уродец. Даже гораздо хуже, чем я! Ты известный во всем мире уродец! - Это не так! - Не так, Поттер?! Не так?! – Драко встал и, неловко припадая на хромую ногу, подошел к брюнету. Малфой подошел так близко, что Гарри мог разглядеть неровные края рваной раны на щеке. Блондин холодной рукой коснулся лба гриффиндорца, проводя пальцем по линии зигзагообразного шрама, - вот благодаря этому, Поттер, ты – уродец. Ты хуже меня, тебе даже не дали свободно жить, навязав Грейнджер… - Неправда! Гермиона и я… Договорить Гарри не успел – Малфой приложил ему палец к губам. -Не петушись, Поттер, потому как по правилам большинства любовных романов, я должен тебя поцеловать. Не искушай меня. Гарри отшатнулся от слизеринца, вызвав тем самым целую бурю смеха со стороны Малфоя. Драко снова вернулся к креслу, к своим любимым лилиям. - Так ты… ты из этих… - Этих? - Ну… - Тех, кто любит мужчин? - Да… - Да, Поттер, я из ЭТИХ. Гарри смущенно затих. Он еще никогда не сталкивался с представителями гомосексуальных отношений и, честно говоря, не знал, хочется ли ему теперь общаться с Малфоем. - Ты все еще шут, Поттер, и действуешь согласно своему шутовскому сценарию. Плохо - хорошо. Черное – белое. В мире еще очень много полутонов, Поттер. Не замечал? Гарри чуть заметно покраснел, благодаря Мерлина за слабое освящение комнаты. Стало немного обидно, что Малфой смог заранее предугадать его реакцию. Быть шутом, как говорил слизеринец, не хотелось и потому Гарри, как можно более непринужденно решил завязать новый разговор, надеясь, что у него это получиться. - Ты любишь лилии? Драко с интересом посмотрел на гриффиндорца своими странными глазами и с минуту помолчал, словно задумавшись а стоит ли вообще разговаривать с «чудо»-мальчиком. - Лилии, Поттер, это тот я, который остался в далеком прошлом, тот я, которого никогда и не было. Гарри промолчал, каждой клеточкой тела осознавая, что Драко ждал его тягуче-недоумевающего «не понимаю». Почему-то теперь тишина, так тяготившая мальчик-который-выжил еще пару часов назад, не казалась такой уж страшной, даже может наоборот, он желал, чтобы Малфой не произнес больше ни слова. - Я счастливее тебя, Поттер. Гарри недоверчиво покосился на блондина, как-то слабо веря, что тот находиться в твердом уме и памяти. Абсурдное заявление. - Почему? - У меня есть, кого ненавидеть. - Вольдеморта? Драко даже не вздрогнул при звуке этого имени, просто повернулся в сторону собеседника, незряче уставившись своими странными глазами на гриффиндорца. Словно смотря сквозь него. - Нет, Поттер, тебя. Гарри удивленно посмотрел на Малфоя, отступая под его взглядом. Так вот для чего весь этот разговор! Слизеринец желал показать насколько он ненавидит его, Гарри Поттера! Брюнет попятился к двери, стремясь как можно скорее выйти из мрачной комнаты. Оказавшись в коридоре, Гарри побежал, побежал так быстро, как только мог, спотыкаясь и поскальзываясь на поворотах, желая только как можно скорее избавиться от этого взгляда на коже. Добраться до своей комнаты, принять душ, а потом… попытаться уснуть. Забыв про слова…Выбоина, канавка для нечистот, скелет в углу, норка мыши, выбоина…

DashAngel: Очень непохоже на ваш стиль... И тяжело читать о всех этих мучениях Малфоя. Кстати, иногда эффект тяжести усиливается сложными конструкциями... Как по мне, их многовато. Но это так, дружеский тапочек. С помпончиком

Moura: 1987 Вещь, завораживающая своей реальностью, своим полу-безумием в повествовании, при всем этом - красотой, изумительной стилистикой (так к месту всегда эта фраза, многозначительная для данного фика, что от неё бросает в дрожь), стилем вообще. "Дрожь", к слову, самое, по-моему, верное определение для того впечатления, которое остается... Сильно по стилю и заранее - по сюжету, красиво, нервно, пугающе. Спасибо) Буду с удовольствием следить за продолжением).

1987: DashAngel пишет: Очень непохоже на ваш стиль... я старалась Moura пишет: своим полу-безумием в повествовании, мерси за лестный отзыв))))) Moura пишет: так к месту всегда эта фраза, многозначительная для данного фика, что от неё бросает в дрожь у меня она в голове до сих пор застряла

Dginevra: 1987 u menya net slov, tak neobichno dlya vas pisat' v takom stile... Navevaet razmishleniya o nashem bitie i grustno tak... Gal' Draco, on hochet dlya vseh pokazat'sya slabim, no on namnogo sil'nrj duhovno Pottera... Kak ge on perenes pitki i vigil? P.S. A vi budete dopisivat' vashu trilogiu o Hermione, Draco i Severuse?

fanfe: ЧЕСНО, ОЧЕНЬ ГРУСТНО! Но, ново!!!!!!!!!!!



полная версия страницы