Форум » Конкурсы, фикатоны, челленджи » Фикатон "ППКС":"Мой рыцарский султан",СС/АР,АР/НМП, слэш,романс, NC-17, для Afinaa, завершен » Ответить

Фикатон "ППКС":"Мой рыцарский султан",СС/АР,АР/НМП, слэш,романс, NC-17, для Afinaa, завершен

Svanilda: Название: «Мой рыцарский султан» Автор: Svanilda Бета: Nejlika Рейтинг: во второй части NC-17, так что я его сразу ставлю Пейринг: СС/НМП, АР/СС Жанр: romance Отказ: Герои поттернианы не мои, на достоверность образа мистера Рикмана также не претендую. Саммари: Алан Рикман совершенно запутался в отношениях со своим молодым человеком. При чем же здесь Снейп? Этого мистер Рикман и сам не понимает. Примечание: фик написан на фикатон «ППКС» на ЗФ по заявке Afinaa: «Хотелось бы получить в подарок фик с редким пейрингом: СС/Алан Рикман. Слеш. НЦ. не стеб, а что-то романтишно необычное». Предупреждения: слэш; AU; ООС; наверное, флафф. Размер: миди Статус: закончен

Ответов - 22

Svanilda: [align:center]Да, это жизнь моя, мое предназначенье – Суфлировать… и получать… забвенье! Вы помните ту ночь? Вот так – вся жизнь моя. В тени стоял смиренно, робко я, Другие же наверх взбирались гордо За поцелуем славы иль любви.[/align] Мистер Алан Рикман, один из самых талантливых актеров Великобритании, если не всего англоязычного мира, проснулся в этот день с ужасной головной болью. Подобное ощущение и само по себе было весьма мучительно для немолодого уже мужчины, а ведь он испытывал еще и все прочие «прелести» тяжелого похмелья. «Что? Похмелья?!» Несложная мысль, проникшая в сознание Алана сквозь непрестанно бившие в голове набаты, заставила его попытаться подняться с постели. Однако сделать это оказалось не так уж и просто. Излишне резкое движение отозвалось в несчастной голове очередной какофонией колокольного перезвона, и Алану пришлось вновь опуститься на подушки. Следующая попытка встать была куда более осторожной и увенчалась успехом. Отстраненно отметив мятые серые брюки и полурасстегнутую рубашку, мистер Рикман направился в ванную. Там он в первую очередь напился холодной воды из-под крана, и лишь затем снял с себя несвежую одежду и принял душ. Ну а после двух таблеток аспирина, Алан, наконец, решился подумать о возможной причине такого утреннего состояния. Ведь на протяжении уже многих лет он не пил больше, чем два, максимум три бокала спиртного за вечер. Накануне же дело этим явно не ограничилось. Алан обвел невидящим взглядом собственную спальню и принялся подробно вспоминать события минувшего вечера. Наверное, началось все с ссоры с Тони. Впрочем, ругались-то они достаточно часто. Хотя нет, если уж совсем начистоту, то ругался всякий раз Тони – громко, яростно, с экспрессивностью, обычно несвойственной англичанам. Сам Алан при этом хоть и раздражался – у Тони вообще была удивительная способность выводить его из себя, - но отвечал ему непременно спокойно и сдержанно. И молодой любовник Алана от этого заводился еще больше… Конечно, потом бывали не менее страстные примирения – Тони после подобных ссор был особенно горяч в постели, и Алан каждый раз забывал обо всех разногласиях и собственных сомнениях. А сомнений у него хватало. С Энтони Споуксом мистер Рикман познакомился почти шесть лет назад – как раз незадолго до того, как получил принесшую ему широкую популярность роль Северуса Снейпа. Их первую встречу Алан прекрасно запомнил. Это был очередной скучнейший прием, проводимый кем-то из околотеатральной публики. Алан этих людей на дух не выносил, справедливо полагая паразитирующими на актерах пустышками, и к подобным мероприятиям относился крайне отрицательно. Но в тот вечер его уговорил прийти старый друг, с которым они вместе учились еще в Королевском Колледже Искусств, а в последнее время почти не виделись. На то и дело мелькавшего среди гостей светловолосого молодого человека он внимания сначала не обратил. То есть нет, заметил, конечно, - и его великолепную фигуру, и необыкновенно насыщенного цвета голубые глаза, и, что уж греха таить, весьма аппетитную задницу. Но мало ли в театре, а уж тем более в кино, таких вот смазливых мальчиков. А потому, когда кто-то подвел этого красавца к нему и представил, мистер Рикман не испытал ничего, кроме раздражения. Тем более что (и это он помнил как сейчас) весь вид молодого человека выдавал владевшее им напряжение, совсем как у тех бесталанных актеров, которые уже несколько раз предлагали Алану себя в обмен на содействие их карьере. Парадокс, но именно то, что он сам заговорил тогда с молодым человеком холодно, зло, почти враждебно, сделало возможными их дальнейшие отношения. Иначе Алан вряд ли удостоился бы виртуозно-язвительного, на грани оскорбления, ответа. И уж точно не узнал бы, что впервые в жизни встретил собеседника, чей язык был острее его собственного. До сих пор Алану доставляло истинное удовольствие вспоминать, с каким ужасом следили за их словесной дуэлью окружающие, какое удивленное одобрение отражалось в конце пикировки в глазах Тони. Нет, в тот вечер еще мистера Споукса. Потом они вместе что-то пили и обсуждали прием. Уже тогда Алан обратил внимание на глубину суждений собеседника, на его удивительно зрелое суждение о происходящих в мире событиях. В какой-то момент актеру даже показалось, что он разговаривает с человеком старше него самого, причем довольно сильно побитым жизнью. После этого вечера они начали встречаться довольно часто. И Алан сам не заметил, как стал по всем важным вопросам советоваться со своим юным другом. А его комментарии в адрес героев поттернианы и вовсе оказались для актера, привыкшего очень подробно разбирать своих персонажей, настоящим откровением. В интерпретации Тони эта увлекательная, но в общем-то детская книга приобретала куда большую значимость и драматичность. И Северус Снейп, который даже самому Алану поначалу казался очередным в его карьере отрицательным персонажем, после этих разговоров стал восприниматься иначе. Настолько иначе, что Алан даже был вынужден поставить условие о своем участии в проекте – либо Джоан Роулинг, автор саг, с самого начала раскрывает ему все связанные с профессором зельеварения загадки, либо… *** Беседа с Джоан была долгой. Она рассказала мистеру Рикману о детстве и юношеских годах зельевара, о его героической деятельности шпиона и о трагичном конце. Вот только о причине, по которой Снейп окончательно перешел на сторону Ордена Феникса, миссис Роулинг говорила как-то невнятно. Словно бы рассказывала о реально произошедшей истории, в подробности которой ее еще не до конца посвятили, а выдумывать что-либо по этому поводу ей не хотелось. Именно ощущение, что сама автор относится к своим героям как к живым людям, заставило Алана еще раз по-новому прочитать ее книги. И только тогда мистер Рикман определил для себя, как именно он будет играть эту роль. Не мелочного сальноволосого школьного тирана, каким упорно хотела представить своего отчаянно нелюбимого персонажа миссис Роулинг. И не сухого, озлобленного, в чем-то даже еще менее привлекательного, чем у автора, Снейпа в понимании Тони. Нет, профессор Алана после всех выпавших на его долю испытаний оставался благородным человеком. Самым благородным из героев во всей серии книг. И это неожиданно послужило причиной для их с Тони первой ссоры. Самой страшной, самой серьезной за все время отношений. Если честно, Алан до сих пор не мог понять, что именно нашло тогда на его молодого друга. Тони редко удостаивал его объяснениями перепадов своего настроения. А тогда он просто исчез – месяца на три, если не больше. Вернувшись же, словно превратился в абсолютно другого человека. Смешливого, задорного, гораздо более адекватного своему возрасту. С этим новым Тони было легко и весело, но он упорно избегал разговоров на любые мало-мальски серьезные темы. Даже к Снейпу потерял всякий интерес. Спустя еще какое-то время мистер Рикман заметил, что друг откровенно его соблазняет. Хотя любых отношений с человеком, подобным этой новой версии Тони, он всегда избегал, но… Это же был Тони. Тот самый мальчик, что так серьезно рассуждал о человеческом взаимонепонимании и так искренне полагал Снейпа, благороднейшего Снейпа, достойным всех выпавших на его долю несчастий. С тем Тони он давно уже хотел больше, чем дружбы, но совершенно не представлял реакции своего колючего друга на подобное предложение. Итак, они стали любовниками. Но прежний Тони так и не вернулся. И хотя в постели молодой человек был очень хорош, Алана не покидало ощущение неправильности происходящего. Потом он на долгое – и не очень долгое – время уезжал на съемки. Возвращался, встречался с Тони, занимался с ним умопомрачительным сексом, снова уезжал… И все никак не мог вывести своего любовника на откровенный разговор. Пока однажды между ними снова не произошла крупная ссора. Изначально даже не ссора – так, мелкий скандальчик из разряда тех, что начал по любому поводу закатывать еще больше изменившийся молодой человек. Просто у Алана, наконец, закончилось терпение и он выгнал Тони, запретив возвращаться до тех пор, пока тот снова не поумнеет. Ждать пришлось на удивление недолго: уже на следующий день на пороге дома Алана стоял…Тони? Светловолосый молодой человек, внешне совершенно не отличимый от его любовника. Только по серьезному прищуру ставших вдруг бездонными глаз, по отсутствию даже следа улыбки на губах, по общей напряженности тела, Алан безошибочно узнал своего Тони. Сначала он даже заподозрил, что имеет дело с близнецами – внешне похожими, но разными людьми. Для того чтобы развеять эти свои опасения – или же окончательно убедиться в их справедливости – он задавал Тони многочисленные каверзные вопросы о всяких мелочах, знать которые мог только непосредственный участник событий. Сначала молодой человек совершенно точно на них отвечал, а потом в свойственной ему язвительной манере поинтересовался, к чему этот допрос. Это был, пожалуй, самый лучший вечер за весь тот довольно продолжительный период. Они с Тони снова разговаривали, обсуждали театральные роли Алана и то, какие планы на жизнь имеет нигде не учащийся и толком не работающий молодой человек. Оказалось, что он самостоятельно, по книгам, разобрался в химии и биологии и теперь собирается заняться какими-то экспериментами. Так Тони подвел разговор к тому, что жить вместе с Аланом, как последние несколько месяцев, он больше не сможет. Мистер Рикман сам очень серьезно относился к работе, и был только рад, что у его мальчика тоже есть свое Дело. И хотя в химии ничего не понимал, с удовольствием послушал вдохновенный рассказ Тони о синтезе каких-то белков. Да, это был действительно великолепный вечер. Ровно до тех пор, пока Алан не позвал своего любовника в постель. Тот вдруг как-то резко замкнулся, стал холодным, отстраненным, чужим. Очередным новым Тони, в своем напряженном молчании куда более пугающим, чем в обычных истериках. Когда он сухо, демонстративно-вежливо попрощался, мистер Рикман был уверен, что на этот раз они действительно уже не увидятся. Но нет, увиделись. И далеко не однажды. Только опять с тем, вторым Тони – страстным любовником, с которым ни о чем серьезном нельзя было поговорить. Из-за химических экспериментов молодого человека и его собственного довольно напряженного графика съемок, встречаться они стали редко. Да и какие это были встречи – так, сплошной трах. Но Алан все же предпринял последнюю попытку по возвращению своего Тони. Он напросился на экскурсию в лабораторию увлеченного химией любовника. Хотя приглашения пришлось ждать долго, оно того стоило. Огромный подвал внешне ничем не примечательного дома был весьма любопытен. Заполненное с одной стороны громоздкой суперсовременной техникой, а с другой – колбами и котлами, вполне сгодившимися бы в качестве реквизита для сцен в кабинете Снейпа, помещение произвело на актера неизгладимое впечатление. Но даже еще более чудесным, чем эта необычная лаборатория, был преобразившийся Тони. Влюбленный в свое дело профессионал – умный, знающий, четкий. Это развеяло многие сомнения Алана, пытавшегося понять, когда же Тони играет, а когда является самим собой. Так сыграть настоящего ученого было невозможно. Впрочем, невозможным казалось и то, что человек в двадцать два года, не имея высшего образования, занимается сложными, судя по всему, вещами. Да еще эта лаборатория… На ее оборудование должен был уйти не один миллион фунтов стерлингов. Так кто же тогда его мальчик?! Тони все объяснил содействием одного миллиардера, много лет назад работавшего в школе, где он учился, и поверившего в его талант. Сомнительно, конечно, но возможно. Особенно, если этот миллиардер араб или русский – и те, и другие славились своей эксцентричностью. Но… Много лет? Это четыре-то года? Запутавшийся в собственных подозрениях, Алан уже не знал, что и думать по поводу своего странного… кого? Любовника? Друга? Или – возлюбленного? Однако он понимал, что если станет настаивать и что-то выяснять, Тони в очередной раз замкнется и будет для него потерян. И это когда хотя бы в дневные их встречи молодой человек снова стал тем, кто был столь дорог Алану – ядовито-ироничным, необыкновенно эрудированным юным мудрецом. Ну а если ночами он оставался все так же кошмарен – капризное, вздорное существо – так мало ли, у кого какая защита. То, что в жизни Тони пришлось пережить многое, было очевидно, и Алану оставалось только надеяться, что однажды мальчик доверится ему, расскажет обо всем, и тогда пропадет необходимость в этой маске злого шута. Однако прошло уже шесть с лишним лет со дня их знакомства, а какое-либо развитие отношений давно прекратилось. Разве что «ночной» Тони стал еще более невыносимым. Но при этом оставался все таким же страстным. Самое печальное, что эта его вечная страсть стала неприятна Алану чуть ли не больше, чем все давно уже осточертевшие вопли и придирки. А Тони настаивал на все новых и новых экспериментах в любви. Недавно вот притащил откуда-то наручники, требовал настоящего сеанса БДСМ – с плетью, горячим воском и жесткими проникновениями. Алан, не задумываясь, исполнил бы подобный каприз кого угодно из тех молодых людей, с кем он встречался раньше. В конце концов, у него самого была бурная молодость. Но… Это же Тони! Человек, днем способный вести разговоры на любые, самые сложные, темы, кроме одной – они никогда не обсуждали его ночных эскапад. Хотя Алан и пытался. Последний раз – дня два назад, как раз когда в их спальне (да, их, хотя Тони по-прежнему и жил отдельно, а к Алану приходил лишь набегами) появились наручники. Эти наручники… Какие-то странные ассоциации они вызывали в затуманенной выпитым накануне алкоголем голове Алана. Что-то про вчерашний вечер. Да, сколько ни откладывай неприятные воспоминания, они все равно тебя найдут. Вчера произошло то, что все эти годы снилось Алану в самых страшных его кошмарах: Тони сказал, что прекращает их отношения. Что больше не хочет его видеть. Ни-ко-гда. Под тяжестью накативших на него воспоминаний, Алан опустился на кровать, закрывая лицо руками. Его спина была сгорблена, голова опущена – в этот момент блистательный мистер Рикман выглядел на все свои пятьдесят девять лет. И даже старше. А звучавшие в его голове страшные слова и не думали затихать. Снова и снова он слышал, как Тони – его любимый Тони – говорит, как ему надоело жить с таким занудой, что он давно уже приходит к актеру из жалости, и что вообще, не является геронтофилом. Эти крики… Это любимое, исказившееся в полубезумной гримасе лицо… И полетевшие в него вещи, когда он предложил Тони успокоиться и поговорить. Странно, но Алану всегда казалось, что, если его мальчик решит уйти, то о своем решении он сообщит с той леденящей душу холодностью, которая была свойственна ему «дневному». И Тони ушел. А он сам не придумал ничего лучшего, как банально напиться. Ночью ему снился его мальчик. Что он вернулся. Нет, даже не он – его дневной вариант. И что Алан, готовый на все, лишь бы он остался, воспользовался-таки наручниками. Приковал его к дивану в гостиной и… на этом месте то ли сон обрывался, то ли Алан его просто забыл, но у него появилось отчаянное желание сходить в гостиную, повалиться на тот самый диван, и с него уже не вставать. Ни-ко-гда. Или уж, по крайней мере, еще три дня до ближайшего спектакля. Натянув поверх домашнего костюма халат, Алан побрел в гостиную. Туда, где пять лет назад он узнал, что Тони занимается химией. Туда, где единственный раз за все шесть с лишним лет, в доме был его «дневной» мальчик. Еще только подходя к комнате, через проем незакрытой двери Алан увидел, что на его диване, том самом диване, действительно кто-то лежит. Кто-то? На Алане не было очков (а без них он не слишком хорошо видел), но сомневаться в личности лежавшего не приходилось. Конечно же, Тони! Его Тони. Вернулся! Но… Значит, то был не сон? И он на самом деле приковал своего мальчика к дивану? И оставил его так на всю ночь?! И… что еще он вчера успел с ним сотворить?! Практически вбежав в гостиную, Алан сделал в сторону лежавшего всего несколько шагов, и замер. Человек на диване не был Тони. Этого средних лет мужчину Алан видел впервые. Вот только… на нем была та же самая одежда, что и вчера на его милом. Да, точно, вон на рубашке не хватает второй сверху пуговицы – её Тони, уходя, оторвал и яростно швырнул Алану. На память. И к дивану неизвестный был, опять же, прикован наручниками совсем как его мальчик в том сне. Но если хрупкий красавец-блондин, по смутным воспоминаниям Алана, в подобном положении выглядел очень эротично, то этот… До этого человека и дотрагиваться-то не хотелось. Длинные черные волосы неопрятными сальными прядями лежали вокруг болезненно-желтого лица. И даже одежда, великолепно сидевшая на его мальчике, на незнакомце выглядела крайне неаккуратно. Хотя здесь, возможно, сыграло роль то, что рукава и брюки мужчине были сильно коротки. «Какого черта вы здесь делаете?»- хотел спросить мистер Рикман, но встретился взглядом с мужчиной, и у него из головы вылетели все гневные слова. Потому что человек, вздумавший поучаствовать в подобном злом розыгрыше знаменитого актера, никогда не смотрел бы так. С таким неприкрытым бешенством, что Алан даже невольно сделал шаг назад, подальше от этих черных глаз. - Вы кто? – спросил мистер Рикман, чувствуя на себе гипнотическое влияние темных глаз. Продолжение следует

Afinaa: Svanilda спасибо огромное. Наверное на этом форуме нет ни одного человека, кто бы так ждал своего подарка , как я. И вот он передо мной, только гортанный звук радости и трясущиеся руки сжавшие бедную мышку на столе. Вы меня поразили, это действительно самый необычный фик , который мне довелось читать по этому пейрингу. Умоляю вас не задерживаться с выкладкой продолжения, моя не выдержит долгого ожидания. Такой интересный и захватывающий сюжет. Снейпу -снейпово, а Тони - постельное, чтоже будет потом. Это оборотное зелье так? А как же вы тогда объясните ночные вопли? Ведь оборотное зелье действует только на внешность, а не разум. Все, моя хочет продолжения . Да, выкладываю в своем дневнике, там тоже есть желающие прочесть это диво. Насчет беты не беспокойтесь, с таким сюжет это не важно!

tigrjonok: Afinaa Да, выкладываю в своем дневнике Если вам понравился подарок (чему мы очень рады), можно дать на него ссылку. Размещение же текста до 22 марта на другом ресурсе, кроме ЗФ и Сказок, запрещено правилами фикатона.

Afinaa: tigrjonok ааа, ок, так и сделаю!

Svanilda: Afinaa, Ух ты! Я очень-очень рада, что вам нравится! На самом деле я очень переживала и за сюжет, и особенно, за образ Рикмана. Все-таки пейринг, действительно, необычный. Я сама до этого по нему ничего не читала, и вначале даже несколько растерялась - как их можно свести?! Так что ваши слова мне прямо как бальзам на душу. И мне, и моему капризному музу, который все никак не хотел помогать править вторую часть. Но теперь дело пойдет гораздо лучше. Так что, надеюсь, скоро уже выложу окончание.

Afinaa: Svanilda отлично, буду ждать с нетерпением. На самом деле этот пейринг очень не популярный, я только 3 фика читала,ваш 4-ый, но такого сюжета там и в помине не было))))))) Здорово! Так что жду очень, очень. Насчет образа Рикмана, он угадан точно. Думаю, что такой умный и талантливый человек может влюбиться только в "дневного" Тони, а ночи...чтож они же ночи)))) у меня столько вопросов, но придержу их))))))

Римроуз: Замечательно Мне очень понравилось.Svanilda, спасибо

jane mortimer: О-фи-геть (извините))) здорово, так захватывающее С нетерпением жду продолжения

Svanilda: - Ваш ночной кошмар. Снимите эту штуку, я уйду, - голос незнакомца не отличался ни особой красотой, ни звучностью, но в выражении, с каким были произнесены две эти простые фразы, было что-то вкрадчивое, побуждающее немедленно исполнить просьбу говорившего. - Как вы сюда попали? – тем не менее не торопясь освобождать мужчину, задал Алан очередной вопрос. - Что, совсем ничего не помните? - поразительно, как этот человек, прикованный к дивану в довольно-таки нелепой, если не сказать – унизительной – позе, ухитрялся сохранять на лице выражение презрительной надменности. – Вы меня разочаровываете, как старая перегоревшая лампочка, долгое время заменявшая безмозглым людям солнце. Или в данном случае будет уместнее сказать – как записного алкоголика пустая бутылка из-под виски? Выбирайте, и то и другое достаточно бессмысленно. Не ожидавший подобных нападок, мистер Рикман на несколько мгновений растерялся. - Ну, открывайте! Ключ, если вы и это забыли, лежит на столе. - Нет, - сказал Алан, и сам удивился своему ответу. Действительно, ну что ему за дело до этого сальноволосого страшилища?! Уйдет, и слава Богу. Можно будет вернуться в спальню – не ложиться же на диван после подобного типа – и предаться воспоминаниям о Тони. – Нет, пока вы внятно не объясните, какого черта здесь делаете. - Вы спятили? Немедленно открывайте! - лицо незнакомца, до этого высокомерно-бесстрастное, потемнело от гнева. А в и без того сверкавших бешенством глазах появилось такое выражение, что даже если бы до этого Алан и собирался освободить мужчину, сейчас бы он передумал – мало ли, что может взбрести в голову человеку в таком состоянии… Убьет еще! А неизвестный меж тем одним стремительным, но в то же время необъяснимо плавным движением сел, так что его прикованные к одному из многочисленных украшавших бортик дивана декоративных завитков руки оказались неестественно вывернуты. - Мистер Рикман, уверяю вас, в ваших же интересах отпустить меня как можно скорее, - тихий голос незнакомца, в сочетании с вернувшейся на лицо бесстрастной маской, превратили фразу в настоящую угрозу. Причем Алан, совершенно ничего не знающий об этом человеке, отчего-то не сомневался в реальности его угрозы. Это уже были не шутки, и самым правильным в данных обстоятельствах было бы вызвать полицию, чтобы с неизвестным разбирались они. Но, честно говоря, в экстренных ситуациях Алан никогда не отличался благоразумием. Да вспомнить хотя бы то землетрясение, во время которого он вместо того, чтобы срочно покинуть здание, как велят все правила безопасности, потратил минут пятнадцать, разыскивая в темноте брюки и зашнуровывая ботинки. Вот и сейчас, отчетливо понимая, что незваный гость может быть по-настоящему опасен, он не столько испугался, сколько… Ну да, заинтересовался. Его змеиными интонациями и необычной мимикой некрасивого, но, оказывается, такого выразительного, лица. Его бы соответствующе одеть и загримировать, и, пожалуйста, перед вами – идеальный злодей. Или… Ну конечно! И как Алан сразу не понял? Неизвестный же вылитый Снейп! Бледнолицый, длинноносый, с сальными черными волосами. Да еще и, похоже, с таким же склочным характером. - Что, любуетесь? – словно бы прочитав его мысли, незнакомец иронично приподнял левую бровь – совсем как Алан в роли профессора зельеварения. – Ну, смотрите, я вас предупреждал. - Любуюсь, - подтвердил Алан. И понял, что это, и правда, так. Ему на самом деле начало нравиться это нетипичное лицо со слишком резкими, чтобы считаться привлекательными, чертами. Да и тело мужчины – стройное, по-юношески худощавое, вызывало интерес. Интерес?! Алан поймал себя на том, что вот уже некоторое время рассматривает молочно-белую шею своего… пленника? И что ему отчаянно хочется проверить, какова его кожа на ощупь. Провести по ней пальцами, языком... Усилием воли Алан заставил себя поднять глаза на лицо мужчины. И встретился с его пылающим взглядом. На миг ему показалось даже, что в нем он видит отражение собственного иррационально-сильного желания. Что?! Что это он сейчас подумал? Какого еще желания?! Просто незнакомец чем-то неуловимым напомнил ему его Тони, его любимого «дневного» мальчика. Воспоминание о молодом человеке подействовало на Алана, как вылитое на голову ведро ледяной воды, напоминая о вчерашних событиях и о том, что ему нужно как можно быстрее разобраться с наглым пришельцем. - Ну ладно, мистер Как-Вас-Там, повеселились и хватит. Вы сейчас подробно рассказываете мне, как попали в дом, я открываю наручники, и вы, наконец-то, выметаетесь вон. - Или? - Или я вызываю полицию и предъявляю вам обвинение в незаконном проникновении на частную территорию. - Интересно, как вы собираетесь объяснять полиции наличие на моих руках этих очаровательных браслетов? – незнакомец демонстративно позвенел наручниками. - Самозащита, - как можно более неприятно улыбнулся ему Алан. Уж с его-то опытом игры всевозможных негодяев, улыбка получилась достаточно впечатляющей! - Ну хорошо. Сами напросились, - ответил мужчина не менее хищным оскалом, демонстрирующим ряд неровных желтых зубов. – Семь лет назад на территории Англии проходила война… Нет уж, захотели слушать, так не перебивайте! Одно ваше слово, и я больше не скажу ничего, - заметив, что удивленный Алан хочет что-то произнести, раздраженно рявкнул неизвестный. – Лучше сядьте, история может оказаться долгой. Если вы мне дадите договорить, конечно, - очередная неприятная ухмылка появилась на лице незнакомца, словно бы говоря, что мужчина нисколько не сомневается в том, что слушатель его все-таки перебьет. И Алан мысленно пообещал себе выслушать любой предъявляемый ему бред. – Да, война. Такая же кровавая, грязная, разрушающая все на своем пути, как и все войны. Да что вы можете знать о войнах?! Фильмы, книги… Это все ложь. Написанная победителями самооправдательная пропаганда. Психологическое оружие. Орудие для управления одурманенной толпой. Не морщьтесь, так было всегда – мифы, легенды, летописи. Теперь вот появился кинематограф. Вы же умный человек, мистер Рикман, занимаетесь общественной деятельностью, должны понимать, как это работает. В нашей войне победителями оказались мы. Но победа была завоевана такой ценой, что… Народу срочно нужно было предъявлять героев. Сначала в ход, по обыкновению, пошли книги. Затем наш лидер вспомнил о кино. Мистер Рикман, скажите, только честно, вас никогда не удивляло, что первым человеком, утвержденным задолго до остальных актеров, до режиссера, до написания сценария – да что там, даже до того, как было получено его согласие – стал исполнитель самого сомнительного персонажа? - Вы сейчас о каком фильме говорите? - Да будет вам. Вы же давно уже и сами поняли. Но если хотите, я скажу. Это фильм о Поттере. А этот актер – вы сами. - Очень смешно. Браво. Я вам почти поверил. Только на роль Снейпа я был приглашен далеко не сразу. - Конечно, нет. Для начала вы должны были пообщаться со мной… Простите, с Энтони Споуксом. Я ведь тогда был под действием оборотного зелья. - Что?! – Алан вскочил с занимаемого стула, едва сдерживая себя, чтобы не наброситься на наглеца с кулаками. Не был бы тот скован, ударил бы обязательно. А так… Только руки об эту мразь пачкать. – Немедленно убирайтесь из моего дома! - Вместе с диваном? – нет, ну каков мерзавец, он еще и ухмыляется! – Сядьте, Рикман. Я еще не закончил. - Нет, ты закончил, - трясущимися от злости руками, Алан нащупал на столе ключ от наручников. - Как, неужели вас даже не интересуют подробности наших встреч? А ведь когда-то, помнится, распознав разницу во мне и настоящем Споуксе, вы устроили мне целый допрос. Поздравляю! Вы тогда были правы, не учли только возможность использования думосброса. - Замолчи! - Что вы, мистер Рикман. Я так испугался вашей угрозы вызвать маггловскую полицию, что теперь готов рассказать вам все. Ну же, что вас интересует, спрашивайте. Хотите, я вам напомню о ваших планах о покупке театра Блейда? Помнится, об этом вы мне поведали во время нашего последнего ужина в «Le septieme ciel». Или предпочитаете что-то из ранних воспоминаний? Например, о том, как смешно вы смотрелись во время того единственного визита в мою лабораторию – со стандартным оловянным котлом и лазерным микроскопом в руках? - Вот оно что, - Алан положил ключ от наручников обратно и устало опустился на стул. То, о чем говорил незнакомец, на самом деле могло исходить только от Тони. Только ему, своему любимому мальчику, Алан рассказывал о предварительной договоренности с Блейдом о покупке театра. Секретной договоренности, любая утечка информация о которой неминуемо сорвала бы сделку… А ведь сколько еще он за эти годы рассказывал Тони! Да все. Все, чем жил, на что надеялся, чего боялся. Непозволительная для публичного человека открытость. Непозволительная, как выясняется, даже перед самым близким, самым родным человеком… Предателем. – Чего вы хотите за свое молчание? – Алан с нескрываемым презрением посмотрел на сидевшего на диване… шантажиста? - За молчание? А! Все права на проекты с вашим участием, - мужчине хватило наглости не только не разорвать зрительного контакта с Аланом, но и премерзко ухмыльнуться. - Это невозможно, - чувствуя, как у него от возмущения перехватывает дыхание, прохрипел Алан. - Нет? Ну, тогда пол-Англии и лично вас в придачу. - Вы шутите?! - Ну что вы, я абсолютно серьезен. Ровно в той же степени, что и ваше предположение о шантаже. Не столько от слов неизвестного, сколько от странного понимания, отразившегося в черных глазах, Алан почувствовал, как его покидает владевшее им после ухода Тони напряжение. И это было более чем странно. Ведь ни факта предательства любимого, ни его ухода, намерения этого типа не меняли. И, кстати, о намерениях. - Не шантаж?.. Вы журналист? Писатель? Автор какой-нибудь разоблачительной программы? - Я так же, как и вы, ненавижу всех перечисленных вами пустозвонов. - Тогда что? Объясните мне, что еще могло заставить взрослого неглупого человека копаться в чужом грязном белье? Да еще придумывать эту нелепую историю «как я напился оборотного зелья и переспал с Рикманом»? – последнюю фразу Алан практически прокричал, очень похоже пародируя манеру говорить своего собеседника. - Не бойтесь. Как раз спали вы с настоящим Споуксом, - глаза мужчины в который уже раз за утро полыхнули бешенством. - Что ж так? - Мне казалось, у вас есть мозги. Вот и подумайте, - впервые за все время их разговора, псевдо-Тони опустил взгляд. - Вам не нравятся мужчины? – спросил Алан, с удивлением для себя отмечая, что его действительно интересует ответ незваного гостя. Как интересует и то, какова на ощупь его полупрозрачная белая кожа, и то, как он отреагирует на язык на своем горле, и… Ну что за наваждение?! Никогда, даже в гораздо более молодом возрасте, Алан ни к кому не испытывал такого всеобъемлющего желания. Это было невероятное переплетение и жажды обладания, и стремления причинить боль, и, главное - неизвестно откуда взявшейся щемящей нежности. Неуместной, ненужной… Хотя, собственно, почему бы и нет? Тони сам сказал, что их отношения закончены. Незнакомец же, несмотря на то, что на вопрос Алана так и не ответил, гомофобом явно не был. Был ли он геем? Возможно. Но, ровно настолько же вероятно, что и нет. Впрочем, уж насиловать-то его Алан явно не собирался. Просто дотронуться, просто понять, чем же именно так притягателен для него этот совершенно - ужасающе - некрасивый мужчина. - Что вы делаете?! – в те несколько мгновений, что потребовались Алану на преодоление разделявших их метров, мужчина не отводил от него завороженного взгляда, так что Алан мог бы поклясться, что тот жаждет их близости не меньше, чем он сам. Однако стоило его рукам опуститься на плечи – удивительное дело – все еще незнакомого ему человека, как тело того напряглось, деревенея, и он по-змеиному прошипел: – Не смейте! Продолжение следует

jane mortimer: Svanilda Это было невероятное переплетение и жажды обладания, и стремления причинить боль, и, главное - неизвестно откуда взявшейся щемящей нежности. Неуместной, ненужной… Здорово. здорово а что дальше

Afinaa: Svanilda эээээ, так нельзя меня кидать на самом интересном! А от куда взялся тогда тони и почему вдруг сооблазнил Рикмана, и Сев такой сооблазнительный получился, а Рикман...душка))))))))

Svanilda: Afinaa Нет-нет, ну что вы, я не кидаю! До конца срока все будет выложено обязательно (там фики, выкладывающиеся кусками разрешили до 29 марта доделывать, вроде). Просто в процессе вычитки я последний кусок решил переписать. А так - все будет!

Afinaa: Svanilda

Svanilda: Наверное, если бы только что Алан не видел горящих неподдельной страстью глаз мужчины, он бы послушался протеста. Уж очень убедительно тот побледнел, слишком яростно попытался вывернуться из заскользивших по его груди рук. Но – та страсть была. Сам способный сыграть практически что угодно, мистер Рикман знал: такое выражение глаз подделать невозможно. И он склонился над мужчиной, впиваясь в его приоткрывшиеся для очередного протеста губы своими, погружая язык в жаркое сумасшествие желанного рта. Уговаривая, завоевывая, сминая все возможные возражения. И хотя мужчина на его поцелуй не ответил, Алан почувствовал, как прижатое к спинке дивана тело подается навстречу. Чуть-чуть, еле заметно, тут же отдернутое назад железной волей незнакомца. Но этого едва уловимого движения оказалось достаточно, чтобы у всегда гордившегося своим самообладанием Алана пропали последние остатки сдержанности. Это сопротивление мужчины, оказываемое не ему даже, а самому себе, неожиданно завело актера сильнее самых изощренных ухищрений околотеатральных мальчиков. Руки Алана, до этого лихорадочно блуждавшие по скрытой от него рубашкой груди, наконец, пробрались под одежду мужчины, получая доступ к оказавшейся очень нежной на ощупь коже. С легким стоном Алан оторвался от покрасневших от его поцелуев губ, перебираясь к давно уже притягивавшему его горлу. Облизывая, покусывая, засасывая в рот шелковистую соленую кожу. И не прекращая при этом подушечками больших пальцев рук поглаживать сильно выпирающие ребра. На какое-то время ему пришлось отстраниться от буквально сводившего его с ума тела, и заняться мешающими дальнейшему продвижению пуговицами, так что Алан получил возможность посмотреть на подозрительно притихшего незнакомца. О да, это зрелище стоило упущенных мгновений тактильного контакта! Распростертый под ним на диване с заведенными за голову руками в наручниках, с запрокинутой для лучшего доступа к его горлу головой, мужчина представлял собой воплощенный соблазн. И даже закончив борьбу с пуговицами, Алан не смог отвести взгляд от напряженного лица мужчины. От его до крови прикушенной губы, от прикрытых дрожащими веками глаз, от жаркой краски на щеках. Почувствовав, что на него смотрят, незнакомец открыл глаза. И, пожалуй, этот взгляд, переполненный желанием и безысходностью, был самым эротичным зрелищем за всю отнюдь не праведную жизнь актера. Так, стоп! Безысходность?.. Значит ли это, что его – кто? ну, допустим – партнер, никогда прежде не был с мужчиной?! - Не надо, - меж тем произнес тот, и Алана поразило, насколько отчаянно это прозвучало. При том, что тело незнакомца кричало, молило о совершенно противоположном. - Не бойся. Я буду осторожен, - истолковав сомнения своего загадочного визитера как страх перед первым в его жизни опытом однополого секса, прошептал Алан. – Увидишь, тебе понравится. И пока незнакомец снова не начал возражать, накрыл его рот поцелуем. Не таким яростным и жадным, как в первый раз, а нежным, успокаивающим. Затем легкими поцелуями-бабочками покрыл его нос, глаза, снова губы. И только почувствовав, как партнер расслабляется, Алан позволил себе вернуться к прерванному борьбой с пуговицами исследованию его тела. Обвел языком линию ключиц, прочертил влажную дорожку вниз, до пупка. Снова, лаская все, до чего мог дотянуться руками и ртом, вернулся наверх, к соблазнительно розовеющим соскам. И когда мужчина, потерпев сокрушительное поражение в борьбе с собственным телом протяжно застонал и приподнял бедра, вжимаясь пахом с недвусмысленно выпирающей твердостью в ногу полулежащему рядом с ним актеру, Алан, несмотря на все еще недавно даваемые себе обещания не заводить дело слишком далеко – по крайней мере не так, не когда его любовник скован – почувствовал, что уже имеющегося между ними контакта ему непереносимо, издевательски мало. Как мало для умирающего от жажды простого глотка воды. Это было странно, совершенно непостижимо. Такой болезненной необходимости соединения он не испытывал с юных лет. Да и вовсе считал, что в его возрасте подобное невозможно. Не нужно. Весь десятилетиями приобретаемый опыт кричал ему сейчас, что он должен остановиться, подождать, продолжить подготовительные ласки, на которые только-только начал отзываться его партнер. И с какой самоотдачей отзываться! Алан замер, крепко-крепко зажмурив глаза. Только тут он понял, что пока думал о необходимости остановиться, его руки уже расстегнули брюки мужчины и в настоящий момент стягивали их с бедер вместе с нижним бельем. О каком разуме, каком опыте тут могла идти речь, когда прямо в его лицо смотрела красная головка стоящего члена, а мужчина так восхитительно извивался, прогибая спину. Руки Алана тут же оказались на промежности любовника. Прошлись по мошонке, нежно потеребили яички. И замерли у основания члена. - Можно? – с интонациями объевшегося сметаны кота, мурлыкнул Алан, губами почти соприкасаясь с вожделенным членом – таким красивым, тонким и длинным. Мужчина в ответ лишь простонал и прогнулся, тычась головкой в сомкнутые губы актера. Алан тут же положил руки любовнику на бедра, прижимая его к дивану и не давая тем самым самостоятельно двигаться. - Нет, ты скажи. Хочешь? – заглядывая в глаза с расширенными зрачками партнера, спросил он чуть хрипловатым голосом, сводившим с ума его многочисленных поклонников по всему миру. - Пожалуйста, - простонал мужчина, предпринимая очередную тщетную попытку вырваться из сдерживающих его рук. - Пожалуйста что? - Не… не надо! – вот уж, действительно, совсем не такого ответа ждал Алан от своего распаленного страстью любовника. – Отпусти! – буквально прохныкал еще недавно казавшийся таким холодным и гордым, мужчина. И… в очередной раз вскинул бедра, освобожденные Аланом от неожиданности его слов, прижимаясь членом к щеке актера. Его собственный член, давно уже болезненно напряженный, тут же напомнил о себе. И Алан, мысленно поблагодарив все Высшие силы за то, что не успел после душа нормально одеться, быстро одной рукой стянул собственные домашние штаны. И тут же взял сочащийся смегмой член любовника в рот. Пока он облизывал, посасывал желанный орган, его давно уже живущие своей собственной жизнью руки пробрались в ложбинку между крепкими ягодицами, нашли заветную дырочку, и закружили вокруг нее. Поглаживая, но пока не предпринимая попыток проникновения. Естественно, Алан не собирался заканчивать свою сладкую ласку слишком быстро. Восхитительная твердость во рту доставляла ему самому непередаваемое наслаждение. Как и громкие стоны любовника, как и общее пьянящее ощущение власти над этим незнакомым странным человеком. Но… Не успел он как следует распробовать мужчину, как член того запульсировал, и Алану пришлось срочно устраиваться поудобнее, готовясь принять сперму любовника, подстраиваясь под бешеный ритм его яростно вскидываемых бедер. Извержение мужчины было долгим, мощным, как после очень длительного воздержания. Но Алан проглотил жидкость всю, напоследок облизав опустошенный член партнера. И пока тот лежал, такой упоительно расслабленный, заозирался в поисках какого-нибудь заменителя смазки. И наткнулся взглядом на лежавший при входе в комнату черный кожаный дипломат. Который он сам когда-то дарил своему Тони. С которым тот всегда приходил на их дневные встречи, и ни разу – в этот дом. Тони… Мысли о его дорогом мальчике подействовала на Алана отрезвляюще, возвращая его к действительности и даже несколько остужая желание. Его взгляд вернулся ко все еще лежащему под ним мужчине, и Алан вздрогнул. Так холодно смотрели на него черные глаза с мертвенно-бледного, похожего на восковую маску лица. О Боже! Что он наделал?! Он ведь чуть было не изнасиловал этого человека! Смущенно отведя взгляд в сторону, Алан поднялся и поспешно натянул штаны – без белья, прямо на все еще не полностью опавший член. - Простите, - неловко произнес он, чувствуя себя едва ли не хуже, чем накануне вечером, после ухода Тони. Тогда он, по крайней мере, не ощущал себя последней мразью. Ссутулив плечи, почти физически ощущая на себе тяжелый груз вины, Алан поднял ключ от наручников, отлетевший почти к самой двери, как раз к спасшему его от совершения еще худшего поступка дипломату. Взяв в руки и портфель тоже, он отнес его мужчине на диван. И, не глядя на своего пленника, стараясь к нему не прикасаться, расстегнул наручники. - Уходите, - сглотнув стоящий в горле ком, сказал он, поворачиваясь спиной к, наконец, освобожденному мужчине и направляясь к выходу из гостиной. Ему уже было абсолютно все равно, как этот человек попал в его дом, почему на нем оказалась надета одежда Тони и даже то, откуда он знает так много об их отношениях. Бывших отношениях… Бывших! Краем сознания Алан отметил раздавшийся у него за спиной щелчок открывающихся замков дипломата, и уже в следующее мгновение какая-то сила подняла его в воздух и отнюдь не ласково швырнула на тот самый диван, на котором уже столь многое произошло – и не произошло – этим утром. Алан не успел даже перевести дыхание после выбившего из его легких весь воздух падения, как почувствовал, что что-то жесткое вжимается ему в горло. Он открыл зажмуренные при броске глаза, и прямо перед собой увидел перекошенное от бешенства, почти ненависти, лицо. И это выражение глаз… Дикое, с пугающей сумасшедшинкой. Алан тут же вспомнил, что один раз сегодня уже думал о том, что этот человек может быть опасен. Смертельно опасен. Тут же на ум пришло и объяснение той нелепой истории про мир Гарри Поттера, что с такой серьезностью рассказывал ему незнакомец. Ну конечно! И как он мог раньше этого не понять?! Перед ним же настоящий сумасшедший! Возможно, даже сбежавший из какой-нибудь клиники. Про неведомую силу, поднявшую его в воздух и перенесшую через половину комнаты, Алан предпочел не думать. - Ну что, мистер Рикман, хорошо повеселились? - Что?! - Вам было, наверное, очень смешно, как я тут под вами извивался. Какая жалость, что у нас так мало общих знакомых – почти что и некому будет рассказать. Или вы надеетесь на возвращение Споукса? Шутка вполне в его стиле, - мужчина выплевывал слова с таким отвращением, что Алан, пораженный глубиной этого чувства, не сразу даже осознал смысл произнесенных незнакомцем фраз. А когда понял, еще больше утвердился в истинности своего впечатления о невменяемости мужчины. Какое веселье? Какой смех?! О чем он должен рассказать Тони? О том, что испытывал к этому человеку – какое кощунство – страсть куда более сильную, чем к своему любимому?! Или о том, что даже сейчас, понимая, что имеет дело с сумасшедшим, он все еще его желал?! - Нет. - Что – нет? Извольте потрудиться выражать свои мысли яснее, - давление на горло Алана чуть ослабло, и он только сейчас заметил черную лакированную палочку наподобие школьной указки, которую мужчина и прижимал к его шее. - Нет - мне было совсем не смешно. Нет – я не собираюсь никому ни о чем рассказывать. И нет – я не надеюсь на возвращение Тони. Он вполне доходчиво объяснил, как ко мне относится. - В самом деле? – мужчина приподнял левую бровь, в том самом, напомнившим Алану его собственного Снейпа жесте. – Он вам объяснил? - А вы не знаете? Как же ваша теория об оборотном зелье и думосбросе? – с горькой иронией спросил Алан, забывая о том, что с сумасшедшими нужно говорить крайне осторожно. - Вчера я думосброс не смотрел, - выражение ярости на лице незнакомца сменилось задумчивостью. Он встал с дивана и прошелся по комнате – сначала в одну сторону, потом в другую. И остановился, глядя на актера сверху вниз. Лежать на диване, когда мужчина нависает над ним эдаким неподвижно-мрачным Командором, было крайне неудобно, и Алан предпринял попытку сесть. Незнакомец легонько взмахнул палочкой, и та же неведомая сила, что до этого перенесла его от двери, сейчас отбросила актера назад. Придавливая к дивану, не давая пошевелиться. Сковывая куда вернее, чем чуть раньше пристегивавшие мужчину к этому же дивану наручники. – Не важно. Вашего поступка это не меняет. Спрашиваю последний раз – зачем вам понадобилось устраивать это… жалкое представление с моим участием? Продолжение следует

Svanilda: Прошу прощения, что опять с таким маленьким кусочком. Мне стыдно! Честно-честно! Но если бы я его не выложила сейчас, я бы опять начала его переписывать... И так до бесконечности. Зато теперь, когда самый сложный фрагмент выложен, окончание будет совсем скоро. Тем более, что, к счастью, до 29 осталось всего три дня.

Afinaa: слушай, да ты гений! Это нечно совершенное, восхитительное. Я в диком восторге, пока не могу сформулировать точнее(слов нет, одни эмоции), просто попрошу продолжения.

Svanilda: - Что… как… чем вы меня держите?! – единственная часть тела, которой Алан мог пошевелить, была голова, и сейчас он крутил ею во все стороны – оглядывая себя, пытаясь понять, что именно сделал с ним незнакомец. - Мистер Рикман, я неоднократно говорил вам, что не всему, написанному Роулинг, можно верить. Но про обездвиживающее заклятие есть даже у нее, - мужчина демонстративно помахал в воздухе палочкой. - Волшебство? – сморщился Алан. И хотя после двух необъяснимых случаев появления невидимой силы он был ближе к тому, чтобы поверить в объяснения незнакомца, природный скептицизм взял верх. – Не верю. - Ваше право. - Что, вы не хотите продемонстрировать мне одно из тех чудес, на которые способна ваша магия? – иронично протянул Алан, убеждаясь в собственной правоте. Ну конечно же, сдерживающей его силе есть какое-нибудь нормальное логичное объяснение. - Я не фокусник, чтобы демонстрировать чудеса. Но если это мешает вам сосредоточиться на моем вопросе – пожалуйста. Что именно вы хотели увидеть? - Что? – не ожидавший такого поворота, Алан стал вспоминать, какие заклятия упоминались в книгах и фильмах про Гарри Поттера. На ум, как назло, лезли лишь Непростительные. Авады там всякие, да круциатусы. – Ну, заставьте что-нибудь летать, - не очень уверенно произнес он. - Как банально. Я ожидал от вас чего-нибудь более содержательного, - мужчина взмахнул палочкой в сторону стоявших на полке часов, и они тут же взлетели в воздух. - Покажите заклинание из «Тайной комнаты». То, что призывает змей. Очередное ленивое движение палочки, и на ковре гостиной мистера Рикмана оказался целый клубок извивающихся шипящих гадюк. - Патронуса. - Входите во вкус? Это последнее, - и Снейп, да-да, уж теперь-то можно называть мужчину его настоящим именем, выпустил из палочки светящегося… Коршуна? Грифа? Алан не настолько хорошо разбирался в хищных птицах, чтобы определить вид этого чудесного существа. Но одно он мог сказать точно – оно было удивительно похоже на своего обладателя – та же посадка головы, тот же клюв, тот же немигающе-пронзительный взгляд. Снейп. Настоящий Северус Снейп. Бывший Пожиратель Смерти. Бывший шпион Ордена Феникса. Гениальный зельевар. Мастер Темных Искусств. Логик. Убийца и спаситель. Человек, для которого всегда на первом месте стояла Честь. Северус Снейп… Но тогда все – рассказанное им о его, Алана, отношениях с Тони – правда? Он действительно все это время имел дело с двумя разными людьми?! И его Тони, его мальчика, на самом деле не существует?! - Надеюсь, демонстрация была достаточно наглядной, и теперь вы ответите на мой вопрос? - Что?.. Какой вопрос? – лишенным каких-либо эмоций голосом, переспросил Алан. После осознания того, что все эти годы - счастливейшие в его жизни годы - оказались фантомом, миражем, пустышкой, ему стало абсолютно безразлично, что произойдет дальше. Даже тот факт, что сейчас перед ним стоит настоящий волшебник – существо удивительное, вышедшее со страниц детских книг, не вызвал в нем ни малейшего интереса. За свою жизнь Алан не единожды сталкивался с предательством, обманом, вероломством. От него уходили любовники, отрекались друзья… много чего было. И не раз, особенно в юности, ему казалось, что его жизнь кончена, а сердце и вера в людей разбиты. Но сейчас все было по-другому. Ведь ни одного из тех мальчиков, что предавали его прежде, он никогда не подпускал к себе настолько близко. Тогда как Тони, его Тони за эти шесть лет стал для Алана не просто любовником, другом, любимым человеком – он вошел во все сферы его жизни. Лучший советчик в работе, самый понимающий, самый думающий собеседник. Общаясь с Тони, Алан чувствовал себя молодым, полным энергии и различных идей. Рядом с ним хотелось непрерывно развиваться, становиться умнее, сильнее… да просто во всех отношениях лучше! Возможно, то, в какой форме накануне вечером Тони объявил ему о своем уходе – громко, истерично, с присущей ему ночному глупой наигранностью, не давало Алану в полной мере осознать масштаб утраты. Да, ему было плохо, больно, обидно. Да, он напился. Но… Понимание неотвратимости потери пришло только сейчас. - Зачем вы меня… трогали? Алан непонимающе посмотрел на мужчину. О чем тот говорит?! Кто кого трогал? И какое это имеет значение, когда его Тони, его любимого, не существует?! - Не знаю. Так получилось, - просто чтобы отвязаться от настырного мага, ответил Алан. - Так получилось?! – крик Снейпа был настолько громок, что Алану инстинктивно захотелось зажать уши, но невозможность пошевелить руками вернула его к действительности. – Мистер Рикман, вы отдаете себе отчет, что говорите?! Как такое могло «так получиться»? Я, к счастью, ничем не похож на имбецила Споукса с его полным отсутствием не только мозгов, но и морали. Что-о-о?! Что этот мерзавец позволяет себе говорить о Тони?! О самом умном, самом светлом человеке изо всех, всех-всех-всех людей?! Да кто он, вообще, такой, чтобы… Стоп! А ведь если верить рассказанной Снейпом истории до конца, то получается, что вовсе даже и не с Тони он все это время разговаривал. Не с Тони познакомился. Не с Тони ходил тогда в поразившую его воображение лабораторию. Рассказывал о самом личном, наболевшем, сокровенном тоже не Тони! Но значит… Значит, и отвечал ему тоже не настоящий Энтони Споукс, а … Нет, этого просто не может быть! И все же Алан отчетливо вспомнил чувство неловкости, периодически возникавшее у него в обществе «ночного» молодого человека. Его глупые шутки, нежелание касаться в разговорах тем, днем интересовавших их обоих. Вспомнил вечные скандалы, крики, раскидываемые вещи. И свое собственное недоумение от того, как такой умный и сдержанный человек может позволять себе настолько распускаться. Вспомнил, насколько утомительным для него в последнее время стал секс с… как выясняется, вовсе даже не с любимым! Но тогда, если додумать эту мысль до конца, получается и вовсе невероятное. Получается, что любил Алан никакого не Тони, а вот этого, стоящего перед ним знакомого-незнакомого человека. Мага. Снейпа?.. - Вы ведь Северус Снейп, да? – на всякий случай все же уточнил Алан. - Да, Снейп. Но какое это имеет отношение к произошедшему? - Тогда, шесть лет назад, я познакомился с вами? – Алан посмотрел на стоявшего над ним мужчину. Высок, хорошо сложен и, несмотря на отнюдь не красивое лицо, весьма привлекателен. - Допустим, - после недавней вспышки гнева спокойно-неподвижное лицо и нарочито мягкий голос зельевара показались довольно зловещими. Впрочем, Алан на эту быстро промелькнувшую в его голове мысль внимания не обратил. - И общался первое время тоже с вами. Потом вы ушли, а несколько месяцев спустя появился уже Тони. Так? – продолжил вслух рассуждать Алан. - Так. - И это Тони… Любовником моим стал он. Не вы. - А вот об этом, мистер Рикман, я бы вам советовал особо не распространяться. А то – мало ли. У меня тоже многое может «так получиться», - и Снейп с какой-то демонстративной, медлительно-наигранной угрозой стал приближаться к дивану с Аланом. Наверное, тем самым маг предоставлял актеру время для протеста. Более того, судя по всему, ждал его. Но… Для Алана эта его явно сексуального характера угроза была вовсе не пугающей. Скорее уж – безумно возбуждающей, волнующе-эротичной. - Я не против, - когда зельевар, подойдя вплотную к дивану, остановился, сказал Алан. И облизал пересохшие от волнения губы. Получилось достаточно провокационно, чтобы глаза Снейпа мгновенно потемнели от страсти. Однако переходить к активным действиям маг не спешил. Напротив, резко отвернулся, сжал руки в кулаки и, не глядя в сторону Алана, произнес: - Как вы можете так говорить? Думаете, я не знаю, как неприятно вам было ко мне прикасаться? – Снейп горько усмехнулся. – Не понимаю только – зачем? Сначала Алан, уверенный, что Снейп шутит – не мог же тот во время действа на диване не заметить его более чем очевидную реакцию – громко расхохотался. Однако, последовавшая за его смехом тишина и вид напряженной спины мужчины, показали ему, что зельевар, похоже, и в самом деле считает именно так, как сказал. - Вы ведь это не серьезно, а? О том, что мне могло быть неприятно заниматься с вами любовью? – довольно долгое время Алан ждал хоть какого-нибудь ответа от мага, но так ничего и не дождавшись, сказал: – Понятно. Значит, вы правда так думаете. А ну-ка, освободите меня, я вам покажу, насколько неприятно мне к вам прикасаться. Или… Может, это вам не понравилось? - Мне? – теперь уже Снейп разразился хохотом. Горьким, отнюдь не веселым. – Да вы хоть представляете, как тяжело мне было находиться рядом с вами, и понимать, что… - Что? – Алан, успевший уже всерьез испугаться, что Снейп и в самом деле может сказать, что ему не нравится, когда его трогают мужчины, облегченно вздохнул. Хотя, похоже, с тем, что зельевар себе понапридумывал, разобраться также будет не просто. - Что вы видите не меня, а Споукса. Его – не меня – ласкаете и целуете. Возможно, даже любите, - во время своего короткого, но очень страстного монолога Снейп развернулся, и теперь его глаза неотрывно смотрели в лицо Алана. - Люблю, - встречаясь с магом взглядом, очень серьезно подтвердил мистер Рикман. – Только не Споукса, - впервые за долгие годы Алан называл Тони не по имени. - А знаете, я даже рад. Этот ничтожный мальчишка вас не заслуживает, - Снейп снова отвернулся, и даже отошел к окну. - Скажите, для чего вы со мной все это время общались? - Сначала – по заданию Дамблдора. Старому интригану показалось мало выиграть ту войну, ему зачем-то понадобилось расположение магглов. Так появились эти лживые книги, потом кино. Да я вам уже говорил об этом. - О моей роли Снейпа? То есть, простите, вас. Как-то странно разговаривать с человеком, роль которого долгие годы исполняешь на экране. Да, вы говорили. Значит, все эти годы вы приходили ко мне только по приказу Дамблдора? - Что вы сейчас хотите от меня услышать? Разговаривать со спиной человека, а тем более – говорить ему о серьезных вещах – дело сложное, и все-таки Алан решился. Слишком хорошо после всех этих лет он понимал, как низка самооценка этого замечательного человека. Да вспомнить хотя бы, с какой нелюбовью он всегда отзывался о Северусе Снейпе – о самом себе. - Я хочу услышать, что хоть что-то значу для человека, ближе которого у меня никого нет. Подождите, не спорьте, - Алан не видел лица Мастера Зелий, но не сомневался, что тот собирался возразить. – И не говорите мне ничего о Тони. О Споуксе. Вы не представляете, как за эти годы мне надоели его вздорность и вспыльчивость. Как много времени я провел, размышляя о том, как может человек, которого я люблю – да, люблю – вызывать во мне настолько сильное раздражение. Я ненавидел часы, проводимые с ним до отхода в спальню. Там хотя бы я мог представлять себе, что имею дело с настоящим Тони, с тем, с кем общаюсь днем. Вы говорите, вам было сложно – вы даже не догадываетесь, как тяжело было мне разрываться между всеми этими противоречиями. Чувствовать, что все неправильно, и быть неспособным понять, в чем же дело. Вы говорите – мне было противно к вам прикасаться?! Да даже не зная, не веря тому, кто вы, сегодня с вами я получил наслаждение гораздо большее, чем когда-либо с ним. Понимаете?! Сегодня, наконец, все было правильно. И что бы вы себе ни придумали, знайте – это вас я люблю. И это ваше место в моей постели все это время занимал он. А теперь скажите – для чего был нужен весь этот маскарад? - Любите?.. Вы не понимаете, что говорите! – вскричал Снейп, подлетая к дивану, и одним рывком поднимая Алана на ноги. – Я не Споукс. У меня тяжелый характер, я не красив внешне, я убийца! Вы слишком многого обо мне не знаете. - Так расскажите, - попросил Алан, бережно беря мага за плечо и усаживая на все тот же диван рядом с собой. – Расскажите мне все. И Снейп рассказал. О заполненном нелюбовью вечно ссорящихся родителей детстве, когда главной радостью для него были многодневные загулы пьяницы-отца – ведь в это время никто не бил ни его, ни маму. О том, как впервые узнал, что он – маг, и получил в свое распоряжение одну из древних темномагических книг, хранившихся у его матери на чердаке, и которые она - не очень сильная волшебница – никогда не читала. О Хогвардсе, и о вражде с Мародерами. О том, как именно он попал в ряды сторонников Волдеморта, какими гнусностями ему там приходилось заниматься, и о том, что он, не выдержав этой лишенной какой бы то ни было человечности обыденности, пришел, в надежде на спасение, к Дамблдору. И как тот, объяснив ему, насколько страшны его грехи, разрешил остаться и трудом на благо Света попытаться их искупить. Рассказал и о том, как понял, что по сути Свет ничем не отличается от Тьмы, что и здесь человеческие жизни ничего не стоят, а такие понятия, как честь и достоинство, используются исключительно для заманивания подобных ему дурачков. Как взрослел, становился все более сильным магом, но из опасения за наивного идиота-Поттера, оставался в стане Дамблдора. О Победе и об испытанным им чувстве потерянности, когда он понял, что может быть свободным. И как для поддержания хоть какой-то иллюзии причастности, и дальше оставался рядом с Дамблдором – человеком, которого давно уже не уважал, но приглядывать за которым все еще считал своим долгом. О появлении в их окружении довольно слабого мага – Споукса, и о том, что это именно этот магглорожденный мальчик, влюбленный в экранные образы Алана Рикмана, предложил актера на роль зельевара. За рассказом Снейпа время пролетело совершенно незаметно, и вот уже Алан со своим гостем оказались сидящими в темноте. А история мага как раз должна была подойти ко дню их знакомства. - Стемнело… Пойдем в спальню, - как можно более небрежно предложил Алан. Он совершенно не представлял, как после своей исповеди поведет себя Снейп. - Что?! - Уже поздно. Мы оба целый день ничего не ели, а утром еще и пережили настоящий стресс. Предлагаю поужинать и ложиться спать. Завтра дорасскажешь, если захочешь. - Ты предлагаешь мне остаться – после всего, что я рассказал?! - Конечно. Третий раз за день говорю тебе слова, которые прежде никогда не произносил – я люблю тебя, - Алан очень нежно провел рукой по лицу Снейпа – по его щеке, по носу, аккуратно откинул со лба прядь волос. - И прошу просто побыть со мной рядом. - Уверен? Я ведь потом не уйду. - Я и сам тебя не отпущу. Никогда… - рука Алана забралась в волосы зельевара, и теперь ласково теребила его вовсе даже не жирные на ощупь пряди. - Знаешь, что мне наша с тобой история напомнила? Пьесу про Сирано де Бержерака. Сколько раз я играл ее на сцене! Только вот никогда не думал, что в жизни окажусь Роксаной. - Намекаешь на мой нос? – шутливо поморщился Снейп, и Алан возликовал – это была победа. Его первая маленькая победа на пути разрушения державших мага в вечном напряжении барьеров. И хотя путь этот обещал быть совсем не близким, Алан обязательно пройдет его до конца. И в итоге непременно услышит, произносимые взволнованным зельеваром, слова любви. Ведь в глубине и искренности чувств мага он не сомневался уже и сейчас. - На твою честь! Помнишь финал пьесы? Это ведь слова не только Сирано, но и твои. Только наша пьеса закончится счастливо! Сирано А! Вы всe отняли! Вы все разбили грезы! Вы взяли лавры, взяли розы! Берите всe! Всe! Всe! Но все-таки с собой Кой– что я уношу, как прежде, горделивым, И незапятнанным, и чистым, и красивым, — Кой– что оставлено и мне еще судьбой. Сегодня вечером, да, да, в гостях у бога Я у лазурного остановлюсь порога И покажу ему тот знак, что был мне дан… Роксана Что ж это, милый мой? Сирано Мой рыцарский султан.

jane mortimer: какой замечательный фик, так завораживающе и интересно написано Бооольшое вам спасибо автор за эту Замечательность И как жаль, что уже конец Прекрасная работа надеюсь, что вы ещё много чего напишете, обязательно прочту А может... может будет продолжение

Svanilda: jane mortimer, спасибо вам большое за такой теплый отзыв - очень приятно было его прочитать. А что конец, мне и самой жалко:) Успела я за это короткое время к ним привыкнуть. Ну да ничего, нужно возвращаться к моим основным персонажам, к старому доброму снарри.

nemarkiza: Svanilda Чудесная атмосфера, чудесный язык . Опечатки: Настолько другую, что алан был вынужден даже поставить условие о своем участии в проекте – либо Джоан Роулинг, автор саг, с самого начала раскрывает ему все связанные с профессором зельеварения загадки, либо… И хотя заводить какие бы то ни было отношения с человеком, подобным этой новой версии тони он бы не стал, но… что он давно уже приходит к нему из жалости, и что, вообще, он не является герантофилом. геронтофилом И тони ушел. Для начал вы должны были пообщаться со мной для начала

Afinaa: Фх, спасибо вам за такой чудесный фик! Затягивающий, интригующий, манящий. *целую вас тысячу раз* Спасибо огромное!

Svanilda: nemarkiza, спасибо вам за найденные ошибки. Да, я знаю, что их там много - мы с бетой уже работаем, и, надеюсь, что скоро все будет исправлено. Afinaa, рада, что вам понравилось:) Спасибо вам за замечательную заявку. Было очень-очень интересно по ней писать.



полная версия страницы