Форум » Библиотека-6 » "Безумное лето девяносто восьмого", миди, ДМ, ГП, ГГ/ЛБ, ЛД/ПП и др., закончен, главы 1-5 » Ответить

"Безумное лето девяносто восьмого", миди, ДМ, ГП, ГГ/ЛБ, ЛД/ПП и др., закончен, главы 1-5

КП: Название: "Безумное лето девяносто восьмого" Авторы: КП (krupnayapakost@ukr.net) и hao_grey. Бета: Алисия Рейтинг: G. Джен, гет. Жанр: Драма, romance. В некоторых сценах ожидается юмор. Pairing: ДМ, ГП, ГГ/ЛБ, ЛД/ПП и все-все-все. Summary: Вскоре после битвы за Хогвартс часть студентов возвращается в школу. Начинается "лето на баррикадах". Из врагов не слепишь друзей, но как-то сосуществовать надо. А посреди месива из интриг, неприязни, уроков, скорби и неожиданных радостей два дурака вдруг находят друг друга... ВНИМАНИЕ! СЛЭША НЕТ! Канон в основном учитывается, но некоторые детали намеренно искажены. Так, на курс Гарри добавлены некоторые лица, которые в каноне старше. Спасаем всех, кого можем спасти. Disclaimer: Согласно международным положениям авторского права всё это не наше. Мы и не претендуем. Отношение к критике: ДАЙТЕ СЮДА!!! Размещение: сообщите, пожалуйста. Продолжение текста и обсуждения здесь: http://fanfiction.borda.ru/?1-0-0-00009500-000-0-0 Этот фик является частью цикла "Этот мир - наш". Приквел к этому фику находится здесь: "Да какая уж тут любовь!" Сиквел к этому фику находится здесь: "...ergo sum"

Ответов - 77, стр: 1 2 3 All

КП: Sanya пишет: Я и слова-то такого, как "закачивает" (в плане ребёнка) раньше не слышала. Как интересно жить на свете, однако же Ладно, раз такое разночтение действительно имеет место быть, бум думать. Вон добрая бета (бета, мы тебя любим!!!) уже подсказала вариант... Sanya пишет: Они все-все замечательные! Спасибо Категорически забираем себе комплимент как создатели замечательных всех. Sanya пишет: мысль о магических спутниках Спасибо, мы надеялись, что это не вызовет возмущённых "напридумывали тут". Но, кажется, народу нравится Это вдохновляет на подвиги. Правда, дорогие читатели, вы нас вдохновляете на подвиги своими замечательными отзывами. У нас ещё никогда ни один текст не писался так быстро, как этот фик. Прямо не хочется, чтобы этот праздник заканчивался... Да, да, дорогой соавтор, не смотри на меня вздыхательно, я понимаю, что это не повод не писать эпилог. Я тебя люблю

КП: Глава 5 Грег сидел с мечтательным видом и не думал ровным счётом ни о чём, просто балдел, когда в прекрасную окружающую действительность вломился Драко и потребовал объяснений. Трансер лениво улыбнулся, вяло мотнул головой и предоставил ведущему самому копаться в его голове и разбираться в подробностях. Он же пребывал в состоянии полнейшего, незамутнённого счастья. - Ого! – сказал Драко. Гойл продолжал глупо улыбаться. - Ничего себе! – сказал Драко. Из окна тянуло прохладцей. Пахло пылью, свежей краской и Малфоем. Хорошо. - Вот это да! – сказал Драко. – Так прямо и позвала на свидание? - Ага. И это... Она меня поцеловала! – не стирая с лица блаженную улыбку, Грег ткнул пальцем: - Вот сюда! Кажется, ведущий не оценил. Не понял, почему Гойл, давно уж и целованный, и не только, в полном восторге из-за того, что его чмокнули в щёку. Сразу видно, что не влюблён. Смешной. Ну, подожди, Драко, влюбишься... От меньшего козлом запрыгаешь. А, что ему объяснять. К Монтегю надо пойти, он поймёт. Грег неспешно потопал в Слизерин. До него долетали обрывки разговора Малфоя с остальными префектами: «Пыталась покончить с собой... Ты не смейся, он умеет успокаивать, только не спрашивай меня, как... Грейнджер, присмотри за ней, сегодня она на Гойла наткнулась, а завтра останется одна...» Завтра она одна не останется. Завтра она идёт на свидание с ним. Завтра. В спальне был Монтегю. То, что надо. Улыбается. Похоже, уже знает. Или нет? - Грег! Как здорово, что ты пришёл. Сделай доброе дело, разомни плечи, – Ал, уже без рубашки, повалился на кровать. – Ох, хорошо! Спасибо. Что бы я без тебя делал? Совсем отучился от физического труда. Хогвартс – инкубатор для неженок! - Особенно сейчас, – хмыкнул Гойл. - Ну, сейчас ситуация чрезвычайная. А магглы, например, считают, что трудовое воспитание необходимо для подрастающих поколений. Ай! Да, вот тут, ага. Ай! Нет, ну ты посмотри, никуда не гожусь! Как я жену на руках таскать буду? - А кто сейчас... ну, у вас в деревне? - Да никто. Земля, если можно так выразиться, под паром. Мы приедем после экзаменов, яблоки соберём. Больше в этом году нам урожая кроме дипломов не светит. - Ал. - Что? - Как стирают? - В смысле? - Мантию. Постирать. Как? - Эльфам отдать. - Это долго. Надо завтра. - Хм. Да, действительно, эльфы нынче тормозят. Скажи Малфою, он тебе из мэнора эльфов притащит. Грег замотал головой. - Не. Тогда тоже будет Малфоем пахнуть. - Что? – опешил Монтегю. - Мантия! – как маленькому, втолковывал Грег. – Ей не нравится, что мантия Малфоем пахнет. - Ууу, это без шансов. Ты с Малфоем живёшь, ты всё равно им пахнуть будешь. Надо стирать, во-первых, перед встречей, а во-вторых, в отбивающем запах составе, я сварю тебе. На завтра? - Ага. На вечер. - Ладно. Раз эльфы не годятся, придётся, видно, и впрямь самим справляться. Я тебя научу, заодно и своё постираю. Хлопнула дверь. Она уже не скрипела: Ал не пережил очередного скандала Драко, смазал. Он теперь много всякого умел, Ал. - Фухх, Грег, ну ты и зажёг! – Малфой стащил мантию и уселся на кровать. – Страшный ты тип. Монтегю, подумай только: передаёт мне «Лаванда Браун пыталась убиться с Астрономической», а сам такой счастливый, благостный... Я чуть не поседел с ним! Грег! Ну разве так можно? Гойл только плечами пожал. - А теперь ещё выясняется, что она ему свидание назначила, ну? Сумасшедший денёк выдался. Где моя трансфигурация? Ну гады, кто забрал моё домашнее задание? Вы когда-нибудь сами учиться начнёте, негодяи? - У Забини спроси, он вроде жаловался, что не успевает сделать, – Ал сунул палочку под подушку и накрылся одеялом. - Мерзавцы. Всех сгною. И это староста, Мерлиновы подтяжки! Куда мы катимся? – Драко вылетел из комнаты, и скоро его возмущённый голос раздался в спальне напротив. Грег трансфигурацию сделал. Драко заставил. Нет, он не ругался даже. Пришёл, сел рядом, вздохнул. И начать объяснять, как раньше. Грегу стало стыдно. Драко же префект, бегает так, что ноги ноют. Работает опять же. То с молотком, то с этим... как его... мастерком, да. Ещё и трансфигурацию объяснять... В общем, теперь он, Грег, уроки делает. Трудно, конечно. Но кому сейчас легко? Драко хочет, чтобы они хорошо сдали Н.О.Ч.И. Значит, они должны. Зелья, кажется, все пойдут сдавать. Видел бы профессор, во что превратили его кладовку, убил бы. Зато программное варят все. Даже Грегу светит «выше ожидаемого». Декану бы понравилось. Он бы точно похвалил. Но трансфигурация... И чары... Грег мотнул головой. Какие чары, завтра у него свидание с Лавандой! Всю ночь ему снилось, что они целуются. А на следующий день Хогвартс развлекался аттракционом «Слизерин и стирка». - Грег, не надо тереть с такой силой, будто ты Лорда отмываешь от его фантастически чёрных дел! Оставь это Рите Скитер, она напишет книгу «Сами-Знаете-Кто: грязь или князь?» А ты – нежненько, осторожненько, будто массируешь девичьи плечи... - Монтегю. - Да? - Не трепись. - Я?!! Обычно грязную одежду отдавали эльфам и получали обратно через несколько дней, когда домовики находили время привести её в порядок. Магглорожденные, привычные к домашней работе, предпочитали справляться сами. Но Гойл и Монтегю, чистокровные отпрыски богатых семей, с серьёзным видом стирающие мантии, привлекли массу зрителей. Драко ехидничал, что очень не хватает вывески с завлекающей надписью вроде «Спешите видеть! Единственный раз и только для вас! Вход три сикля, преподавателям бесплатно». Грега вся эта суматоха не смутила; кажется, смутить его была способна только Лаванда, а она таскала стройматериалы и аттракционом не интересовалась. Смешно, но теперь Браун стала главной тягловой силой Гриффиндора наравне с бугаём Джорданом: оборотню мешок с цементом поднять не труднее, чем стакан тыквенного сока. Кое-кто в Слизерине говорил, что так нагружать девушку – себя не уважать, но Грег-то видел: Лаванде отчаянно хотелось быть полезной. Раз уж она не могла быть любимой... Ну, ничего. С этим можно справиться. Ему ведь удалось победить страшное «навсегда»... Вода. Кусок мыла. Мантия. Намылить. Опустить в воду. И – нежненько, осторожненько... Монтегю – трепло. Повторить. Уже сегодня. Сегодня! Продолжение традиционно в четверг.

kos: Аттракцион «Слизерин и стирка» Ох, красота!

КП: kos, мы рады, что понравилось Конечно, аттракцион. Эти-то домашние мальчики... "На какие только безумства идут люди ради любви!" (с) сонный соавтор

Apple: КП, hao_grey Потрясающий фик! Спасибо вам огромное! У вас получились настолько реалистичные, "живие" персонажи)))) И что приятно удивляет, абсолютно все))) Касательно Грега... он здесь такой необычный (как-то привыкла, что у Роулинг и в фиках он тупой телохранитель без прописанного характера), но в то же время так логично вписался в канон)))) А Лаванда, Панси, Джордан, Драко, Гермиона... В общем, я влюбилась)))) Буду преданно ждать продолжения)))

КП: Apple, огромное спасибо Вы хвалите именно то, что мы старались сделать :) Нам очень приятно, что у нашего первого фика есть преданные читатели. Продолжение ночью

КП: Похоже, «лето на баррикадах» оказалось не самым плохим названием. Не то чтобы оно соответствовало истине, но сегодня Пэнси воевала за цемент. Любовь Филча к экономии создавала проблемы всем. Дотошный завхоз определил – третьим глазом, не иначе – что Слизерину до пятницы необходимо ровно двадцать пять кило цемента. Да чтоб миссис Норрис так питалась, как он нам стройматериалы выписывает! Два часа поработаешь – и жди до завтра, пока мистер Филч соизволят заказать ещё на два квадратных метра слизеринской площади. Это бы ещё ладно, больше времени на занятия останется, но недостойный сей продукт привезли расфасованным по двадцать кило, и делёж цемента происходил бурно, стороны с трудом воздерживались от членовредительства. - Голдстейн! Вам не нужно два мешка, на вас записано полтора! - Верно, Паркинсон! Тебе из этого мешка положено пять кило, они твои, я не претендую. Давай я тебе их отсыплю. - В ладошки? Нет уж, давай лучше мои мальчики унесут мешок в Слизерин, мы там свои пять кило прямо на месте израсходуем, а остальное вернём тебе. - Да, конечно, твои мальчики унесут наш цемент в Слизерин, и больше его не увидит никто из живущих. Пять кило – не такая уж тяжесть, давай я тебе их отвешу, и забирай, что вам положено. Пэнси как раз напоминала себе, что Драко просил решать дела миром, когда появились префекты. - Что случилось? – спросила Грейнджер. - Опять стройматериалы не поделили? – вздохнул Малфой. Голдстейн и Паркинсон заговорили одновременно: - Слизеринцы хотят забрать цемент, а им положено только пять кило... - Равенкло предлагает мне пять килограмм цемента в руках нести... Префекты переглянулись. Драко вздохнул ещё раз и, пробормотав себе под нос: «Люди гибнут за цемент!», трансфигурировал в мешок какой-то мусор – кажется, обломки парт, Пэнси не обратила внимания. Ей было стыдно. - Совсем тупеем от этого физического труда, – пробурчал Голдстейн; кажется, он чувствовал то же самое. – А тебе, Паркинсон, лишь бы спорить. - Это тебе лишь бы девушке не помочь, – огрызнулась Пэнси. – Давай, отсыпай, я держу мешок. Время от времени возникали и более крупные стычки, например, выяснялось, что Хаффлпафф забрал два лишних мешка пресловутого цемента (и, разумеется, уже истратил), Гриффиндору одного не хватило, а у Равенкло один из мешков оказался дырявым, и часть его содержимого просыпалась. Причём у Слизерина недостачи почему-то не было, вследствие чего зелёно-серебряных обвиняли во всех смертных грехах и требовали поделиться. Пэнси всё это смертельно надоело, так что когда к ней подошла Браун и попросила уделить ей минутку, Паркинсон весело распорядилась, чтобы по делам ремонтным все шли к Монтегю как главному специалисту, и потащила гриффиндорку в свою спальню. Сейчас она готова была общаться с Грейнджер, Уизли, Поттером, Джорданом – кем угодно, кто не станет говорить про цемент. - Паркинсон, мне сказали, у тебя целый склад косметики... - Ну, склад у меня сейчас только стройматериалов, знаешь ли... - Нет, стройматериалы мне не нужны! – Пэнси показалось или Браун вздрогнула? В Гриффиндоре тоже идут цементные войны и слагаются оды дверным ручкам? Нет, оды всё же вряд ли, скорей уж Джордан бренчит под гитару похабные куплеты про мастерки и валики. – Мне бы пудру... Моя обычная сейчас, кажется, не подходит. - Ну-ка, покажись, – Пэнси взяла гриффиндорку за подбородок. Да, со своей обычной пудрой Браун будет отливать зелёным. Осунулась она сильно и даже не побледнела – посерела. Будто полгода в Азкабане провела. – Утро, день, вечер? - Вечер. Ах, да, она же сегодня с Грегом... - Сейчас посмотрим, кажется, что-то подходящее у меня было. Слизеринка перебирала залежи косметики в своём шкафу, с лёгкой ностальгией вспоминая времена, когда она пользовалась всем этим. Сегодня одна помада, завтра другая, образ менялся семь раз в неделю, то адриатический загар, то аристократичная бледность... Как много времени прошло с тех пор! Всего год. Целый год. Вечность. Пэнси спохватилась, поняв, что стоит неподвижно, сжимая в руках крем для век. Мотнула головой, решительно перетряхнула пудры – коробочки застукались одна об другую – и с ликующим возгласом вытащила нужную. - Вот! Попробуй эту. Только сюда твоя обычная помада тоже не годится, сейчас попробуем подобрать... Ты же будешь в обычной мантии? - Да, в этой. О, да, то, что надо, большое спасибо. - Забирай. Помада, помада... Нет, определённо, кто-то из девчонок здесь рылся. Вот, взгляни: я этой помадой ни разу не пользовалась, а половины как не бывало! - Какой кошмар! – Браун, видимо, тоже не любила, когда её вещи брали без спросу. – О, ты до сих пор хранишь её? Пэнси обернулась. Гриффиндорка смотрела на водяную лилию, засушенную при помощи чар и занимавшую почётное место на тумбочке у кровати старосты. - А почему бы нет? Она красивая. Один из немногих подарков, за которые у меня не потребовали немедленной награды. В конце концов, один из немногих подарков, который мне действительно был нужен, – Паркинсон дёрнула плечом, добавила чуть ворчливо: – Хотя, разумеется, было бы приятнее, если бы мне не пришлось объяснять в Большом Зале, что я хочу водяную лилию. Правильные мальчики обычно сами догадываются, что девочкам надо дарить цветы. - Ли был бы рад, узнай он, что ты её не выбросила. Пэнси медленно опустилась в кресло. - Ли? - Ой, а ты не знала? Это Джордан её притащил, он потом ещё долго в больничном крыле валялся, крови много потерял. В озере же тритоны, а этот чокнутый, представляешь, поплыл ночью, чтобы не засекли. Уж Гермиона ему вычитывала, говорила, ты же пропасть мог, глупый, а у него на всё один ответ: «Не пропал же!». Паркинсон, ты что, правда не знаешь, что он по тебе сохнет? Пэнси фыркнула. - Ничего себе сохнет! В Равенкло он ходит, наверное, оттого, что весь высох, они его там поливают. Да он и с тобой, помнится, встречался, и как раз на пятом курсе. - Ну, со мной он как раз недолго гулял, захотел слишком многого, и мы расстались. Но... – Браун понизила голос. – Вот скажи, Паркинсон, если бы Ли пришёл к тебе и сказал: «Пэнси, я умираю от любви к тебе!», что бы ты ему ответила? - Что Гриффиндор понесёт невосполнимую утрату, – быстро ответила слизеринка. – И непременно будет рыдать по нему. А Равенкло с Хаффлпаффом выделят десант плакальщиц. Браун пожала плечами. - Ты сама всё сказала. Как думаешь, имеет ли смысл парню объясняться в любви девушке, с которой у него нет шансов? Пэнси помолчала, потом осторожно заговорила: - Знаешь, один парень тоже считал, что у его любви нет шансов. Любил себе молча и не подходил к девушке, о которой мечтал. Этого парня зовут Грегори Гойл, и сегодня вечером он идёт со своей девушкой на свидание. Странная история, правда? Нет, он, конечно, продолжает считать, что первая красавица Хогвартса не для него, но согласись, теперь у него есть как минимум свидание, а пару дней назад он и мечтать о таком не смел. Разумеется, мне совершенно не нравится Джордан, ну ни капельки, такая девушка, как я, в принципе не может обратить внимание на глупого негра с кошмарными дредами, но в целом его позиция неправильна. И вообще, с чего ты взяла, что я ему нравлюсь? Выпендриться захотел, полезть туда, куда никто кроме него точно не полезет, это так по-гриффиндорски. Браун уверенно помотала головой. - Нет, Паркинсон, он тебя любит. Я женщина, и я учусь с ним на одном факультете. Это видно. - Ну, тогда пусть сидит со своей любовью в обнимочку и молча страдает, раз такой нерешительный, – рассердилась Пэнси. – Он-то мне совершенно без надобности, но, может, я и прогулялась бы с ним пару раз... Особенно сейчас, когда все приличные парни заняты, – слизеринка вздохнула. – Ох, Браун, жизнь так несправедлива! Все за тобой ухаживают, комплименты говорят, а как до дела доходит, так и выясняется, что замуж-то идти и не за кого! - Как не за кого? А Малфой? - О, Малфой! – Пэнси горько улыбнулась. – До Малфоя, Браун, мне как до луны. Он может со мной гулять, танцевать, обсуждать интимные вопросы, даже провести пару ночей, но женится на какой-нибудь рафинированной аристократке из первой, на худой конец второй волны. - А ты какая? - Я, Браун, третья. Как Поттер. Тот же Грег знатнее меня, хоть и выглядит, будто его из скалы наспех вытесали. Помолчав, Пэнси добавила тихо: - Ты его не обижай, Грега. Ваши думают, он дурак дураком, а мы его любим. Он надёжный. И понимающий очень. Он молчит, и вроде как двух слов связать не может, но на самом деле всё понимает, такому душу хорошо изливать, тайнами страшными делиться. И поддержит, и не выболтает. Правда, Драко выяснит рассказанные секреты в подробностях, если захочет, но Браун об этом знать незачем. Слизеринка вздохнула: - Знаешь, я бы сама за него замуж пошла, да он не возьмёт. Во-первых, я для него слишком узкобёдрая, не рожу. У Гойлов дети крупные всегда, вот его мать родами умерла, хотя бёдрами пошире меня была. А во-вторых, он тебя любит, ему другая не нужна. Не хочу быть ненужной. Лаванда молчала. Растерялась, кажется. Пэнси забеспокоилась: не перегнула ли палку? Поспешно добавила, стараясь говорить беспечно: - Да ладно, ты не думай, он ничего такого от тебя не хочет. Назначила свидание – и хвала Мерлину! Он же понимает всё, Грег. Просто ловит момент, пока он тебе нужен. Ведь нужен, верно? - Нужен, – тихо согласилась Браун. - Ну вот. Расценивай это, как подарок судьбы – и тебе, и ему. И, кстати, попробуй пудру сейчас, помаду же надо выбрать. И румяна. И тени, ой, что это мы разболтались, время-то идёт! Пэнси засуетилась, Лаванда, кажется, тоже рада была сменить тему. С этими мальчишками вечные проблемы: заговоришь о них – и одно расстройство. Странный разговор получился. Вроде Паркинсон никогда не тянуло откровенничать с гриффиндорками... Пора менять фамилию на Монтегю. Ал вечно носится с идеей всех поженить – и она туда же. Пэнси посмотрела в зеркало, встала, нарочито медленно, модельной походкой снова подошла к ящику с косметикой, неторопливо стала перебирать коробочки. Пожалуй, вот это. «Розовое золото»; чтобы на её бледной коже хорошо смотрелось, придётся потрудиться. Ну, ничего, эффект того стоит. А Джордан тут ни при чём. Обезьяна черномазая. С дредами. Глава до конца, как всегда, будет в субботу.

hao_grey: Apple , спасибо! Очень-очень приятно слышать (видеть) такие отзывы!

Melany: Какой замечательный кусочек!! И "строительные войны" описаны так, что веришь, что только так оно и могло происходить. А уж разговор девочек - прямо ощущение, что невысказанные эмоции так и искрят по спальне от теме к теме!

КП: Melany, спасибо!

kos: Пэнси умница! Хитра, но благородна. Очень кстати Лаванда ей про Ли рассказала. Интересно, что она теперь предпримет.

КП: kos, спасибо Пэнси - да. Она предпримет, да... Она такое предпримет, что её семья вздрогнет Мы с соавтором всё более склоняемся к мысли, что эта парочка заслуживает отдельного фика...

kos: КП пишет: эта парочка заслуживает отдельного фика Кто бы спорил! Если вы с соавтором на это решитесь, буду очень рада.

hao_grey: kos , да мы уже решились! Только вначале надо написать фик на фест на АБ, затем фик, который хронологически стоит раньше... в общем, это стоит в планах :)

Apple: КП, hao_grey Какой интересный кусочек))))

КП: Apple, спасибо

КП: Грег боялся до последнего, но Лаванда пришла. Красивая, с причёской и, кажется, смущённая. Что сказать, слизеринец не знал, и потому взял её за руку и потащил за собой. Поднялись на башню. Он завёл Браун в маленькую комнатку, куда редко заходили. Пыль лежала там толстым слоем, но какая разница – оно того стоило. - Гляди, – Гойл развернул гриффиндорку к окну. Лаванда ахнула. Он знал, что ей понравится. Романтичным девчонкам всегда нравится. Да что там, он сам любил смотреть на закат именно отсюда. Наиболее выгодный ракурс, сказал как-то Драко. Лаванда подошла к окну, оперлась о подоконник (Грег быстро пробормотал Evanesco). Сказала негромко: - Знаешь, похожий закат можно увидеть с холма недалеко от моего дома. Мы с братом любили туда бегать по вечерам, смотреть, и друзей водили. Тогда к нам приезжало много гостей, сейчас, мама говорила, намного меньше, мы ведь в школе, а раньше часто бывали, детей привозили... Она рассказывала, перескакивая с одной темы на другую. Он слушал. Иногда кивал, хотя она не видела, Грег стоял у неё за спиной. Потом он подошёл ближе, присел на подоконник, она устроилась рядом. И говорила, говорила, говорила, будто хотела рассказать ему сразу всё. Нет, не ему. Просто. Ей надо было говорить. Надо было, чтобы кто-то слушал. Грег понимал. Жизнь разлетелась на осколки, как тарелка. Чтобы Reparo сработало, надо найти все куски и правильно сложить. Вот она и ищет. Складывает. Грег посмотрел вниз. Пэнси торопится куда-то, размахивает свитками. Прошли в обнимку Эббот и Боунс, шепчутся. Сью, конечно, давно уже Монтегю, но всё равно вспоминается, что она – Боунс. Пусть его, зато не путаются. Драко втолковывает что-то Грейнджер. Грег вслушался в себя, нашёл ведущего. Объясняет про ремонт, раздражённо извиняясь за идиотов, доложившихся ему, а не ей. Он бал готовит, не до того. Шушукаются у самой башни пятикурсники. Целуются. Отсюда не видать, кто. Джордан трясёт дредами, вытряхивает из них штукатурку, что ли? Глупый. Всё равно снова набьётся. А к Грегу прислонилась Лаванда. Рассказывает. Хорошо. Да что там хорошо, счастье. - Нет, я рассветы больше люблю. - Рассветы? Ты так рано встаёшь? Пожал плечами. - Бывает. Иногда хочется посмотреть, как солнце встаёт. - А у меня не выходит. Решаю: завтра рано встаю, встречаю рассвет; будильник ставлю... И непременно просыпаю. Всего-то в жизни пару раз и застала... На дереве гордо расселась птица и завела песню. Из равенкловской башни на неё тут же просыпали штукатурку. Целились, что ли? Птица обиделась и упрыгала по ветке, отряхиваясь. Темнело. - Пройдёмся у озера? Спустились. На лестнице Лаванда расчихалась – кажется, штукатурка сейчас повсюду. Это называется взвесь. Или не взвесь? Не, точно взвесь. Три этажа Грег нёс Лаванду на руках. Она смущалась. Потом медленно шли вдоль берега. Она держала его под руку и рассказывала. Он кивал, млел и отвечал на редкие вопросы. А когда совсем стемнело, проводил её до пятого этажа. Дальше она запретила. - Завтра встретимся? Получилось: это прозвучало ровно. Хотя внутри Грега кто-то, причём точно не ведущий, испуганно и длинно пищал на высокой ноте. - Встретимся, – Лаванда улыбнулась. – Опять в восемь? - Давай. Там же? - Там же, – она встала на цыпочки и чмокнула его в щёку. Кажется, кто-то его подтолкнул. Изнутри. Может, Драко. Может, он сам. Неважно. Главное – Грег обнял Лаванду и осторожно поцеловал в губы. Похоже, она удивилась. Но не отстранилась, а, замерев на два удара сердца, ответила. И мысли пропали совсем. Лаванда уже давно ушла, когда Грег сообразил, что всё ещё стоит в коридоре. А скоро, между прочим, отбой. Ещё баллы снимут. Слизеринец мечтательно улыбнулся и потопал в подземелья. Ала, который что-то горячо шептал Аманде Шепард, Гойл старательно обошёл стороной. Не помешать бы. Блейз молчит и отшучивается, но что они, слепые, что ли? С детства вместе, кого обманывает? В восьмой спальне, похоже, шло совещание старост. Драко ходил по комнате, Пэнси сидела на его кровати, Блейз занял место напротив. На столике, притащенном из гостиной, стояли чашки из-под чая и сахарница. Забини лениво трансфигурировал молочник в хомячка и обратно. Малфой, хитрюга, упросил Стерву-Минерву разрешить слизеринцам колдовать в спальнях. Мол, гостиная не в том состоянии, чтобы там заниматься. - ...и метров сто зелёного шёлка разных оттенков, думаю, больше в Хогсмиде и не будет. Портных я туда вызову, за месяц с нарядами должны управиться, привет, Грег. Ну, и мишуры всякой наберёшь, на месте разберёшься, какой. Модных журналов подкинуть тебе? В этой дыре нормальных не найти... - Подкинь, – кивнула Пэнси и закрыла блокнот. – Я с этим ремонтом уже ни за чем не слежу. Цемент из волос устала вычёсывать. Грег, хорошо прошло? Гойл кивнул, достал из тумбочки чашку, поставил на столик. Драко хмыкнул, щёлкнул пальцами, вызывая эльфов. - Ещё по чаю всем, пожалуйста. Сюда и сюда зелёный, сюда чёрный с лимоном, сюда чёрный с корицей. И по булочке с изюмом. - Слушай, – задумчиво поинтересовался Блейз, оставив наконец молочник в покое, – а почему Поттер на этот твой лекторий припёрся в мантии-невидимке? Не секрет же вроде? - Понятия не имею, – Драко уселся на кровать рядом с Пэнси. – Могу лишь предполагать, что наш всенародно любимый герой устал быть всенародно любимым. Он в силу необъяснимой странности характера славу вообще недолюбливает, а тут в уборной пристают, автограф на туалетной бумаге просят. Пытается быть менее заметным, скорее всего. - Вроде как эту инициативу надо бы поддержать, нет? - Надо бы. Но привычка – вторая натура. Блейз, чего ты меня расспрашиваешь, поинтересуйся у нашего Золотого Мальчика. Я же сказал: домыслы и предположения. - Бал обсуждали? – спросил Грег. - Да. Пора уже шить. Ты бы, кстати, Браун свою пригласил, а то опомнятся её старые гриффиндорские кавалеры, испортят всю малину. - Кстати, Драко прав, я тебе как женщина скажу. Сейчас, когда за ней больше никто не ухаживает, она согласится. А потом вас раз увидят вместе, два – и вокруг Лаванды начнётся обычный хоровод. Не жди, приглашай. Грег хмыкнул что-то благостное; старосты переглянулись. - Ладно, мы пошли, – Пэнси решительно поднялась. – Блейз, не спи! Скоро Аластор вернётся. Спокойной ночи, мальчики. Гойл укладывался в кровать довольный. Ночью ему обязательно приснится Лаванда. Взбираться по лестнице было тяжело. С каждым не годом даже – месяцем он сдавал всё больше. В последнее время Гораций Слагхорн всё чаще с грустной улыбкой признавал, что раньше лестница казалась короче. А ступени – не такими высокими. И ещё одна назойливая мысль не давала ему покоя. Что он не хотел возвращаться сюда. Старость – не лучший помощник преподавателя и первый враг декана, а в особенности декана Слизерина. Гордые змеи нуждались в юном и сильном предводителе. Своенравные змеи не могли простить ему того, что он звал в свой клуб не только их и не всех их. Привязчивые змеи никогда не простят ему того, что он не Северус. Впрочем, сейчас ему нужна была не их любовь. Следовало спасать факультет. Министерство, такое смелое оттого, что ему удалось в полном составе спрятаться за спиной семнадцатилетнего юноши, могло пойти на поводу у общественного мнения и попросту разогнать зелёно-серебряных. К счастью, директор пока их защищала. Ей плевать было на Слизерин, она хотела сохранить Хогвартс верным традициям. А значит, его помощь требовалась. Слагклуб сейчас был необходим, как никогда. Гораций дёргал за все ниточки, задействовал все связи. Чтобы спасти факультет, он должен был доказать, что Слизерин не опасен. Что юноши, чуть не ставшие хозяевами Британии, поумерили амбиции. Притвориться, будто у змей вырвали ядовитые зубы. Но пока всё, что он делал, разваливалось в руках. Он разослал приглашения своим обычным гостям – тем, кто остался в живых; половина отказалась придти без объяснения причин. Гораций зашёл в свою комнату. Сел за стол. Развернул список – в сотый, наверное, раз. Прищурившись, изучил его. Совершенно ненужное дело, своих детишек он помнил наизусть. Задумался. По-старчески дрожащие буквы складывались в дважды подчёркнутое имя: «Забини Б.». Приглашать ли этого, несомненно перспективного, мальчика, он не знал. С одной стороны, о его карьере тоже следовало позаботиться. С другой, не из-за того ли отказывались от его приглашений, что ожидали увидеть в клубе слизеринцев? Гораций не в первый раз думал об этом. Мысли крутились в голове по одному и тоже сценарию третий день. Наконец, решение было принято. Декан Слизерина обмакнул перо в чернильницу и вывел на чистом листе пергамента: «Уважаемый мистер Забини! Я имею честь пригласить Вас к себе в четверг вечером. Как обычно, ожидается много интересных людей. Осмелюсь утверждать, что Вы непременно получите удовольствие от вечера. Блейз, пожалуйста, приходи, мой мальчик. С уважением, Г.Слагхорн» Остальным Гораций решил не писать, а переговорить лично. По опыту он знал: личная беседа даст ему как минимум треть отказавшихся. В конце концов, Малфоя с Гойлом хозяин Слагклуба приглашать не собирался. А Забини они переживут. Он, как и его отец, оправдан по всем статьям. С утра декан Слизерина начал кропотливо собирать урожай. По одному, с неудовольствием, но члены клуба давали согласие придти. А после занятий Гораций Слагхорн нашёл на своём столе записку, написанную знакомым летящим почерком: «Господин декан! Ваше приглашение очень лестно для меня, однако я вынужден отказаться. Увы, обязанности старосты весьма тяжелы, особенно те из них, которые связаны с ремонтом Хогвартса. Боюсь, в четверг вечером я должен буду принимать работу своих студентов в северной части факультета. С уважением, Б.Забини» Старый слизеринец знал, что это нехорошо, но позволил себе облегчённый вздох. Блейзу была предложена помощь. Блейз отказался. Теперь Гораций сможет уговаривать самых безнадёжных упрямцев, обещая им, что на вечеринке не будет ни одного слизеринца кроме самого Слагхорна. А Забини прорвётся. Его отец оправдан. Сам он признан жертвой обстоятельств. Минерва его не оставит, да и эта Грейнджер добрая девочка, она уважает разум, а Блейз умница, каких мало. К тому же, у мальчика и с Малфоем хорошие отношения; всякое случается, может, и Малфои выплывут. Главное – спасти Слизерин. Для этого слизеринцы сейчас должны стать тихими и незаметными, как никогда. Слагхорн был старой змеёй. Он знал, что иногда надо затаиться между камнями и притвориться старой, давно сброшенной шкуркой. Сейчас пришло именно такое время. Живая собака лучше мёртвого льва. Грег выбрался из спальни, зевая. Потопал искать Драко. Вот ведь беспокойное хозяйство, когда ни проснёшься, он уже удрал. До завтрака час. В гостиной, раздаёт указания? Почему тогда не разбудил? Эй, Драко, где ты есть? Ответь тупому трансеру, который с утра не помнит, что тебя можно позвать! Издалека долетело тихое: «Не отвлекай, я Шепард воспитываю. Ещё полчаса, не меньше, занят по уши. Сходи проверь, всё ли в порядке у наших». Вздохнул. Пошёл. В гостиной шумно. Если зажмуриться, и не поймёшь, ты в Слизерине или в Гриффиндоре каком-нибудь. Взрыв хохота. Ещё один. Чего это они? Грег прислушался. Трейси Дэвис предлагала сделать черепа дополнительным источником света. Ей возражал Артемиус Вэйзи, напирая на традиции. Монтегю ехидно комментировал спорщиков, сам ничего не предлагая. Обычное дело для Монтегю. - Эй, Грегори, а ты как считаешь? – заметила Гойла Трейси. Ну вот, теперь думай про черепа. - Сначала коридоры. Лампы подождут. - Значит, ты за лампы? – вот ведь... девчонка. Знает же, о чём речь, но цепляется к словам. Слизеринка. - Я за балки. В Апельсиновом проходе. И кто молотки в Слизерин не принёс? Дружный стон был ему ответом. - Ну вот, - хмыкнул Монтегю, - пришёл Гойл и всё свернул на молотки. - Ал. Хочешь в глаз? - Что ты! Как я Сьюзи покажусь в таком виде? Грег ухмыльнулся и вышел из гостиной. Омрачить ему настроение сейчас не был способен никакой Монтегю. Жизнь хороша, и он, Грег, это отлично знает. Деятельный Забини гонял пятикурсников с вёдрами зелёной краски. Гойл остановился, полюбовался на летящий, с завитушками почерк: «Этот мир – наш!» Блейз считал, что надписи должны быть сделаны разными людьми. Грег поддерживал. Декану бы понравилось. - На входе написали уже? - Нет, - широко улыбнулся Забини. – Ловим префекта. Думаю, «Мы лучше вас всех!» должен начертать именно Драко, а то ведь и очки могут снять. А Малфой сам их снимет с кого хочешь, хоть с Поттера. - Угу... Хотелось петь и танцевать. Желательно с Лавандой. Кстати. Её ж пригласить надо. Легко сказать! Вот так подойти и ляпнуть: «Лаванда, пошли со мной на бал!» Грег попробовал выговорить. Слова застревали в горле. Драко попросить? Ему не до того. Наверное, можно написать. Точно! Это будет правильно и солидно. На хорошем пергаменте; запечатать родовым гербом-печаткой... Перстень перешёл от отца. Того лишили гражданских прав, и формально единственным бароном Гойлом нынче был Грег. Снова кольнуло в сердце. Может, если бы не сын, Ланс ушёл бы... Как Драко вытаскивал сателлита из огня, Грег не помнил. Но верил, что так и было. Сам бы не выбрался. А тогда он очнулся в больничном крыле, обмазанный всякой дрянью, с обожжёнными лёгкими – и без Малфоя. И без Винса. Но в первую очередь – без Малфоя. Ведущего не было. Совсем. Нигде. Драко был хорошим ведущим, умел блокироваться. Ни одного слизеринца... и ряды коек, на которых мечутся или тихо стонут хаффлпаффцы, гриффиндорцы, равенкловцы... Знакомые и не очень. Взрослые и малявки. Многие – поражённые тёмными заклятьями, хотя хватало и немагических ран. Видать, зашибло. Грег бродил между койками, заглядывал в лица. Искал и боялся признаться себе, кого ищет. Потом взял чью-то палочку, трансфигурировал себе из окровавленной простыни относительно чистые штаны и вышел. Потом он узнает, что его поместили в блок тяжелораненых. Потом выяснит, что именно в этот момент мадам Помфри обыскивала кладовку профессора Снейпа в поисках чего-нибудь... ну хоть чего-нибудь. Жаропонижающего, кроветворного – чего угодно. Всё будет потом. А пока Гойл искал Малфоя. Или Браун. Найти не успел. Только-только вышел в комнату, где никого не было, удивился снесённым сюда явно со всех факультетов кроватям – и раздались крики. Прямо внизу, под окнами. Выглянул. Увидал группу Упивающихся Смертью – человек десять – и пару великанов, проламывающих стену. Успел засунуть голову обратно: с верхнего этажа посыпались заклятья. Подумал: глупо делают. Подумал: внизу все наверняка в Protego. Подумал: надо иначе. Взял ближайшую кровать и выкинул её в окно. За кроватью последовал шкаф. Затем – ещё что-то. И ещё. Потом Грег потерял сознание. Много позже он узнает, что зашиб шкафом собственного отца. Будет стыдно и немного обидно, так, по-детски. Папа не должен рушить Хогвартс. Папа не должен сражаться с подростками. Это недостойно Гойлов. Когда Грег очнулся снова, рядом был Малфой. Бурчал об инициативном ведомом, которого на минуту нельзя оставить без присмотра, тут же натворит дел, разгребай потом... Щупал лоб. Менял примочки. Кажется, Люциус помогал. Или нет? А затем был Азкабан, и воспоминания стали путаными. Да и неважно это сейчас. Гойл вернулся в гостиную – спор уже утих, народ негромко обсуждал уроки и ждал Малфоя, лишь четверо пятикурсников писали домой. За Браун бился весь Хогвартс, как и предрекал проныра Драко, сочетая гриффиндорский напор, слизеринскую изворотливость, смекалку Равенкло и упрямство Хаффлпафа. Ну прямо как шляпа завещала. В результате возник небольшой затор. Ведь если весь Хогвартс начинает писать письма родителям, то школьные совы показывают большой... хвост. Так Джордан сказал, и что-то он явно не то имел в виду, иначе ему не сделали бы замечание и Пэнси, и Грейнджер. Пэнси умничка. К ней Лаванда теперь часто ходит. Это полезно. Пэнси умеет внушить... ну эти... правильные мысли. До завтрака полчаса. Где там лазит Драко? Ну, ничего, в гостиной подождём. Грег счастливо вздохнул и погрузился в сочинение пригласительного. «Лаванда!» Гойл почесал затылок. На четвёртом курсе было просто, он подошёл к Дафне и спросил: «На бал со мной пойдёшь?». Дафна смерила его взглядом и сказала: «Пойду». Почему сейчас так не выходит? Разве слова меняются оттого, что Лаванду он любит, а Дафна – просто девчонка? Ну как же это делается, Мерлиновы подштанники?! Драко! Выручай давай. Тихий вздох. Ладно, бестолочь. Пиши, хоть и не представляю, как мне удастся сымитировать твой... хорошо, назовём это стилем. Гойл старательно выводил на пергаменте под диктовку ведущего: «Лаванда! После экзаменов в Хогвартсе состоится выпускной бал. Я приглашаю тебя быть на этом балу моей дамой. Пожалуйста, дай ответ по возможности скорее, потому что на изготовление бальных нарядов потребуется время. Твой, Грегори Гойл» Начало 6 главы, как всегда, во вторник.



полная версия страницы