Форум » Библиотека-2 » ГП7: "Проживем эту сказку до конца", Люпин/Тонкс, R, drama » Ответить

ГП7: "Проживем эту сказку до конца", Люпин/Тонкс, R, drama

Lecter jr: Название: «Проживем эту сказку до конца» Автор: Lecter jr Бета: - Жанр: drama Рейтинг: R Пейринг: Люпин/Тонкс Дисклеймер: все упоминаемые персонажи являются собственностью Дж.К.Роулинг, ныне, присно, и во веки веков. Саммари: в общем, все умерли. Но нашу сказку мы все-таки начнем с «жили-были…» Комментарии: этот фик посвящается всем тем, кто оставался с Люпином и Тонкс до самого конца). И в особенности – Игле aka =Little Red Riding Hood= Авторство песни, приведенной в тексте, принадлежит гр. «Radiohead»

Ответов - 9

Lecter jr: 1. Он ей действительно нравился. Когда Тонкс поняла, что увязла в этом, как муха в паутине, то было уже слишком поздно. Так, бывало, в Школе соседки по комнате говорили, что, наверное, просто съели что-нибудь не то, отсюда и утренняя тошнота. Тонкс тоже слишком долго себя обманывала. Рем ей не «просто нравился». *** Какое-то время, просто по инерции, Тонкс продолжала уверять себя, что волосы у нее мышиного цвета, а из рук все валится вдвое чаще обычного, - так это из-за гибели Сириуса. А потом она как-то упустила момент, когда стало «слишком поздно». *** Война теперь сделалась официальной. И Тонкс, наверное, должно было быть «не до этого». Вместо того ей было не до войны. *** Она видела Рема вовсе не каждый день, любая из этих встреч вполне могла оказаться последней. Всякий раз Тонкс замирала, вздрагивала, стараясь делать это по возможности незаметно (не получалось), прерывалась на полуслове, словно заевшая маггловская пластинка. *** Снейп посмеялся над ее новым Патронусом, а ей было почти все равно. Тонкс думала тогда совсем о другом, может, о том, что где-то у нее внутри вдруг образовалась дыра с острыми краями, и каждый день она пыталась залечить ее – безуспешно, только резала пальцы в кровь. *** Эта квартирка досталась ей от бабушки Тонкс. Все двери на этаже были одинаковые, как яйца в магазинной коробке, и одинаково разболтанные, зато украшенные минимум тремя замками каждая. Двери принято открывать ключами, или по ночам орать, чтобы впустили, или валяться под ними, пытаясь задремать на коврике, или, может быть, просто и без затей выбивать ногой. Случалось, двери выбивала маггловская полиция. Это тоже было в порядке вещей. Но вовсе не в порядке вещей было оказываться в своей собственной квартире, как будто никаких дверей не существовало, как по волшебству. Это и впрямь было бы по волшебству, да. Тонкс никогда не забывала ключи. Тяжелая связка всегда лежала в кармане, лишнее напоминание о том, что принято, а что нет. Не принято влюбляться в оборотней, например. Ключи – для соседей, для «так принято» , а против незваных гостей – защитные заклятия. *** Серое небо слишком низко опускалось на город, осыпая его то дождем, то жиденьким снегом. В эту осень с ней наконец случилось то, чего тщетно добивались от нее родители многие годы. Тонкс повзрослела. *** Никакие там «не могу ни спать, ни есть» на Тонкс никогда не действовали, она засыпала спустя несколько секунд после того, как ее голова касалась подушки. Ночевала Тонкс дома – каждый раз, когда могла себе это позволить. Ночные дежурства теперь выпадали на ее долю куда чаще обычного. Каждый раз перед сном Тонкс проводила ногтем черточку на обоях, обозначая очередную свою одинокую, но вовсе не бессонную ночь, и засыпала. Жизнь продолжалась, каждый день рассвет и закат были строго по расписанию, фонари зажигались и гасли, у соседей снизу орали дети, а соседи сверху исправно орали друг на друга, Темза была серой и мутной, то есть все было в норме – с небольшой поправкой на войну. *** Тонкс бы очень хотелось, чтобы в мире была скучища невыносимая, а чего еще хотеть, когда… Когда он ежедневно подвергает себя риску, как один из этих маггловских саперов, но везение когда-нибудь кончится, а бомба взорвется. *** До Рождества оставалось не так уж много времени, и Тонкс намерена была встретить его в одиночестве. Зима стояла холодная. Маггловские машины горели и взрывались куда чаще обычного, зачастую без видимых причин. Аврорату приходилось уделять этому особенное внимание, если случаи были странными, или были жертвы, а жертвы были. - чаще, чем раньше. Тонкс возвращалась домой вымотанная, насквозь пропахшая дымом, и бензином, а иногда и жареным мясом, сбрасывала одежду и ложилась в наполненную ванну, так что над водой оставался только нос. Потом Тонкс вылезала из ванны, заворачивалась в большое полотенце и шла спать, а наутро, когда ей снова приходилось надевать свою одежду и свою жизнь, от ее тускло-серых волос почему-то снова воняло горелым мясом и чужим горем. *** На Рождество ее очень удачно отпустили со службы. Утро отправилось псу под хвост, большую его часть она провела, ругая последними словами тех кретинов, которые решили опробовать маггловскую рождественскую артиллерию прямо в коридорах Министерства, выпутывала из волос разноцветные ленты серпантина и выбирала из капюшона плаща насыпавшиеся туда конфетти. Разозленная и раздосадованная, она отправилась в родительский дом, предприняла пару попыток состроить счастливое лицо, но таких неудачных, что родители только сильнее забеспокоились. Конечно же, они за нее беспокоились. Куда больше, чем она сама. *** Тонкс поспешила убраться из родительского дома побыстрее, потому что в Рождество она каждый раз так делала, уже несколько лет, и мама с папой привыкли. *** В своей квартире она тоже не могла находиться, соседи сверху совсем разбушевались, включили какую-то жуткую музыку, да так, что зазвенели стекла. Музыка не шла ни в какое сравнение с «The Weird Sisters», но гремела исправно, наверное, это и стало последней каплей. Конечно, она могла бы, как это (якобы) делают магглы, остервенело приняться за наведение порядка, расставить, скажем, по цвету продукты в кухонных шкафах, или наклеить, наконец, фотографии в альбом. Как будто у нее был альбом. *** Тонкс вышла на улицу навстречу заразным праздничным звукам, чужому смеху, пропитавшим насквозь ледяной рождественский вечер. Кто знает, может быть, лучше было бы, если бы она сейчас сидела со всеми в «Норе». Там был бы Рем, Тонкс поглядывала бы на него исподтишка, и чувствовала бы, как постепенно растворяется лежащая на душе огромная тяжесть, потому что он живой, он больше не среди оборотней, по крайней мере, не сегодня. Рем выглядит очень усталым, и молчит целый вечер, а она пьет со всеми яичный коктейль, и получает в подарок «Уизли-свитер». Вот какое у нее могло бы быть Рождество. *** В «Дырявом котле», должно быть, собрались те, кто не имел семьи , а может, те (разница все же есть) не был ею обременен. Рождество – праздник семейный, фыркнула она, пробираясь сквозь плотную толпу. Никогда еще Тонкс не испытывала к нему настолько сильного отвращения. Она сидела, радуясь, что вокруг так шумно, и что нет ни одного знакомого лица, пила Огневиски маленькими глоточками и рассеянно слушала бурчание приемника над стойкой, вдруг сменившееся душераздирающими завываниями Селестины Уорлок, вот бы ее соседи сверху это услышали! Тонкс не особенно раздумывала, зачем сюда пришла. Может, затем, чтобы немного выпить. Увидеть несколько в меру нормальных людей, желательно – совсем незнакомых. Пока получалось. *** Она не сразу очнулась от задумчивости, когда за ее столик, единственный во всем зале, не занятый шумной компанией, кто-то присел. Непозволительное легкомыслие, да, совсем не то, чему она училась у Хмури; вот так и получают в спину Смертельным заклятием. Она сидела одна как хорошая девочка, пила Огневиски как не совсем хорошая девочка, но уж совершенно точно – ни на что такое не напрашивалась, да и на что она могла напрашиваться с такими мышино-серыми волосами и дурацкой тоской во взгляде? Разве что на внимание кого-нибудь из тех психов, которые… - Ты такая красивая, когда плачешь, детка. Голос был не особенно противный. Мужчина за ее столиком – вроде бы тоже. Ага, психов. Вот как раз таких. Бежать отсюда к чертовой матери. *** Тонкс было совершенно все равно, как его зовут, то ли Шон, то ли Боб. Или Джон. Она не расслышала. Расслышала, как он осведомлялся у Тома насчет номера, а потом звякнули о стойку ключи. Оперлась на подставленную руку и обнаружила, что ступеньки так и норовят выскользнуть из-под ног. Тонкс хотелось закрыть глаза и спать, спать. Спать дома. Так она и сказала, а Шон (или Боб, или Джон) ответил, что они почти уже пришли, а когда придут, она может спать сколько душе угодно, до самого утра. *** Но на уме у него было другое. Он смотрел, как Тонкс неверными пальцами расстегивала мантию, расшвыривала пинками ботинки. Потом она села на край постели, едва не промахнувшись мимо нее, глупо хихикнула и сползла с кровати, пожаловавшись на слишком скользкое покрывало. Убедилась, что на полу как-то уютнее: стены не так кружились, было к чему прислониться спиной, и запрокинула голову, уставившись в потолок. *** Руки Шона (или Боба, или Джона) снимали с нее одежду, грубый колючий свитер, футболку с эмблемой «The Weird Sisters», расстегивали ремень на обтрепанных джинсах. Когда ты приходишь домой заполночь, замерзшая и пропахшая горелым мясом, а потом отмокаешь в ванне и засыпаешь, маленькая девочка в большой пустой постели, не все равно ли тебе, как одеваться? *** Шону (или Бобу, или Джону) не пришлось особенно стараться, чтобы она стала посговорчивее. Тонкс позволила уложить себя на кровать вниз лицом, вяло трепыхнулась, ощутив его пальцы внутри себя, попыталась выскользнуть из-под навалившейся сверху тяжести. Ухо обжег шепот: «Детка, расслабься». Тонкс послушно замерла, уткнувшись лицом в подушку, а Шон (или Боб, или Джон) звучно хлопнул ее по заду и приступил к делу, а она уже засыпала, проваливалась в сон, чувствовала, что куда-то падает; падала долго, так долго, как, должно быть, летела в кроличью нору та девица из маггловской сказки, как ее там, Алиса. Алиса Лонгботтом давно уже провалилась в свою бездонную яму, Алиса с пустыми глазами, сидящая на больничной койке, Алиса… У кроличьей норы и впрямь не было дна *** Проснулась Тонкс с мыслью о том, что опаздывает на работу. Села в постели, широко зевнула и…вспомнила. Вздрогнула, хотя холод был тут вовсе ни при чем. Ничего ужасного не произошло, еще год назад она наутро и думать бы забыла о случайном знакомом, имя которого уже куда-то делось из памяти, смешалось с десятком других. Отчего же тогда ей казалось, что теперь она пахнет совсем по-другому, и запах этот не смыть уже никогда? Может быть, все же купить телевизор, смотреть глупые передачи по вечерам. Как раз то, что надо. Печальные фильмы. И дешевый секс. *** Зима была долгой, а весна тянулась еще дольше. Дольше, может быть, оттого, что Тонкс слишком часто слышала проклятое «слишком стар, слишком беден, слишком опасен» , и раздумывала, как же так получилось, что Рем всего год проработал учителем, а все равно успел поверить, что если что-то повторять вслух регулярно и с нужной интонацией, то сумеешь вдолбить это «что-то» даже в самую тупую голову. Хваленое хаффлпаффское упорство давно уже переродилось у Тонкс в упрямство; она продолжала ждать. «Слишком стар, слишком беден, слишком опасен» от частого повторения не сделалось прописной истиной, как Рем, должно быть, надеялся. *** Однажды ей повезло, если это можно назвать везением; но ведь удачное стечение обстоятельств так и называется, правда? Рем был слишком вымотан, слишком устал, чтобы сопротивляться, а может, думал, что она ничего такого не имела в виду. На последнем собрании в «Норе» он едва держался на ногах, даже после ужина и часового отдыха, и - да, наверное, ему просто нужно было за что-то держаться, чтобы сохранить равновесие. Держался он за руку Тонкс. Она привела Рема домой, едва не запуталась среди похожих друг на друга дверей на этаже, уронила ключи, и едва не перепутала последовательность снятия защитных заклятий. Тонкс загнала его в ванную, вручила полотенце, обвалила какую-то разлетевшуюся стеклянным крошевом дребедень с полочки под зеркалом, а потом оставила одного. Не совсем одного: зачем-то она уселась на пол под дверью ванной, а о чем тогда думала, впоследствии так и не смогла вспомнить. *** Тонкс не смотрела на часы и не могла знать, сколько так просидела, а когда Рем вышел, облаченный в ее старый купальный халат, который болтался на нем так же, как и на ней, она едва не разревелась, как последняя идиотка. Он, наверное, слишком устал, чтобы сопротивляться, слишком устал, чтобы выдать свое «слишком стар, слишком беден, слишком опасен» . Рем утратил бдительность. Вот так и получают Смертельным заклятием в спину. Так и оказываются в постели у той, кого со всем старанием избегали. Тонкс вдруг подумала, что он вовсе не устал. А вот изголодался – точно. Не по еде или женскому телу. Просто – по чему-то живому. Нормальному. А еще пытался что-то ей сказать, «чудовище» , разобрала она, и «не должен» , и «не имею права» . Может быть, если бы сейчас в окно светила полная луна, оскаленные волчьи впились бы ей в шею, но нет, никаких зубов, об этом Рем заботился особенно, и тогда Тонкс сама укусила его в шею, и ногтями впилась в спину. *** Утро быстро и безжалостно расставило все по местам, и Тонкс подумала, что, может, лучше бы это было просто очередное «приключение из бара» . Рем старательно избегал смотреть ей в глаза, и нашел отличный выход – отвернулся, одеваясь; Тонкс рассматривала его исполосованную старыми шрамами спину, а потом похлопала рукой по простыне и убедилась, что теплота от его тела испарилась быстрее, чем Рем успел застегнуть рубашку. Сейчас он уйдет, подумала Тонкс, и не ошиблась. Внутри у нее, должно быть, что-то обратилось в прах, а потом вдруг взорвалось и покрыло ее пеплом с ног до головы. - Прекрасно гармонирует с твоими волосами, дорогуша, - сказала Тонкс, подражая голосу мадам Малкин. И: - Замечательная сегодня погода, не так ли? *** Одной теплой летней ночью ярко-голубые, как маггловские пастилки от кашля, глаза профессора Дамблдора закрылись навсегда. Тонкс и Рем на волосок разминулись со смертью, но в этот раз приходила она не за ними. А потом они оба стояли у кровати Билла Уизли в больничном крыле, и Рему почему-то не удалось спрятаться за «слишком стар, слишком беден, слишком опасен» . I wrapped you inside my coat When they came to firebomb the house I didn't feel pain, 'cause no one can touch me Now that I'm held in your spell A beautiful girl A beautiful girl Can turn your world into dust

Lecter jr: 2. Теперь у Тонкс на пальце блестело кольцо, и ей было плевать, что подумают тетушка Беллатрикс и дядюшка Люциус, и кто там еще. *** Наверное, думала Тонкс, мама мечтала о грандиозной свадьбе с сотней респектабельных гостей, с несколькими сотнями приглашений, отпечатанных на бумаге цвета слоновой кости, или на персиковой, потому что у нее самой такой свадьбы не было. Тонкс чувствовала неодобрение родителей, но какое они имели на это право? Она ведь просто пошла по их стопам. Прошла немного дальше, но разве они могли ее осуждать? – они, поженившиеся сразу после того, как мама сбежала из дому, напуганная чистокровная ведьма и ее магглорожденный жених, вроде как понимающий, за что ему придется сражаться, но еще не до конца это осознающий? Маме было восемнадцать с небольшим, когда Тонкс появилась на свет. *** Мир, наверное, окончательно спятил, правда усердно перелицовывалась и продавалась по бросовой цене, ни в чем нельзя было быть уверенным, даже в том, что дорога, по которой ты только что шел, не провалится при следующем шаге. Ее родителей пытали Пыточным заклятием, а потом отец вынужден был скрываться; самой Тонкс тоже приходилось несладко: полукровка, да еще жена оборотня. Тонкс не тратила время на жалость к себе. В конце концов, она выбрала сама. *** Все же она мало знала о семейной жизни, видимо, в некоторых семьях принято исчезать. Рем пропал, просто-напросто ушел, сказав, что без него ей будет лучше, чем с ним, а ребенку – лучше расти совсем без отца, чем с отцом-оборотнем. *** Череда одиноких ночей в родительском доме, в ее детской. Мама все повторяла что-то вроде «а я же тебе говорила» . Тонкс не слушала, старалась не слушать. Мама, может, и говорила, может, она и была права, но разве мама уже не помнит саму себя в восемнадцать? *** Рем вернулся, тихий и задумчивый, Тонкс была рада его возвращению, и почти не расспрашивала, где он был и чем занимался. Не то, чтобы это ее совсем не интересовало, но куда важнее было то, что он, живой, голодный и весь оборванный, сидел в кухне ее матери. Где-то в отдалении грохотала война, пока еще не очень слышная остальному миру, но теперь все снова было так, как надо. *** Рем был рядом с ней, когда ее отца закапывали в холодную землю, и Тонкс еще повезло, потому что было, что закапывать. Мать как-то по-новому смотрела на ее округлившийся живот. Там, внутри, в теплой темноте, росла новая жизнь. Тонкс старалась представить себе, что ребенок родится в уже нормальном мире, где никто не будет его преследовать только потому, что его отец – оборотень, а мать – полукровка. Порой Тонкс это удавалось, и она задумывалась над тем, какой же матерью станет. Иногда приходила к выводу, что хорошей. Смеялась, представляя себя запутавшейся в разноцветных вязальных нитках, самозабвенно ваяющей крохотные вещицы. А ведь мир не видел, должно быть, ничего уродливее эльфийских шапочек Гермионы Грейнджер, но мы еще посмотрим, кто кого! . *** Она хваталась за руки Рема, сжимала их до синяков. Еле удерживалась от стонов, не всегда получалось, хорошо хоть, что удавалось удержаться от воплей. - А говорят еще, что женщине-метаморфу родить – раз плюнуть, - выдохнула Тонкс. Новый приступ боли настиг ее, и она все-таки взвыла. - Не хуже оборотня в полнолуние, - прокомментировала, когда слегка отпустило. Перед глазами рассыпались цветные стекляшки. Складывались в слова, но их было не разобрать, да Тонкс и не хотела. - Это мальчик, - сказала мама слегка дрожащим голосом. Наверное, до конца не верила, что все обойдется. - Это Тедди, Тедди Ремус Люпин, - пробормотала Тонкс,– будущий великий волшебник. Устало закрыла глаза, не дожидаясь, пока мама даст посмотреть на ребенка, и неожиданно уснула, так и не отпустив руку Рема. Sell me a car that goes Sell me a house that stands up I never cared before I never cared before I never cared before before...

Lecter jr: 3. Рем уйдет, не может не уйти. Предстоит битва, слишком многое поставлено на карту, и еще много-много простых и понятных слов. Тедди только что поел, она так и держала его на руках, стоя у двери, в которую Рем собирался выйти, возможно – теперь уже навсегда. Сама себе Тонкс казалась какой-то ненастоящей, будто была частью газетной карикатуры, изображающей семейный скандал. - Ты вернешься? – спросила таким тоном, будто интересовалась, что Рем хотел бы на ужин. Но все-таки не совладала с собой, и совсем другим голосом, тоненьким и жалким, добавила: - Вернешься? В другое время, в совсем другой жизни (Тонкс не могла заставить себя поверить, что когда-нибудь такая жизнь настанет) это она уходила бы вечерами, и это Рем оставался бы с ребенком. *** Мама больше не пыталась остановить ее, когда Тонкс передала ей вдруг замолчавшего Тедди. - Ты понимаешь, почему я не могу остаться здесь с тобой и просто ждать, когда и чем это все закончится? Куда, черт побери, она сунула чемодан? Пора бежать, они слишком долго оставались на месте. Тише, Тедди. Да, да, мы в отеле. Тсс. Скоро мы будем в другом отеле, Мерлина ради, тихо. Там ты сможешь выспаться. Тедди, теперь тебя зовут Джейми, смотри не перепутай, и да, это - мамочкино новое лицо. Потому что если ее заловят со старым, то впаяют срок за ограбление магазина. Вот что будет, если сегодня они проиграют. Рем слишком много видел плохого, чтобы надеяться, что кто-то просто придет и позаботится о том, что все будет хорошо. - Мама? Слышишь меня? Присмотри за Тедди, пока меня не будет. Ты понимаешь, каково сейчас мамочке, Тедди? Мать ничего не ответила, и Тедди на руках у нее не заревел, волосы у него сделались такими же розовыми, как у нее сейчас, и Тонкс подумала, что все, может быть, еще обойдется. *** В «Комнате Необходимости» она увидела Джинни Уизли и пожилую даму в старой выцветшей шляпе. Августа Лонгботтом, всплыло в памяти. Всплыло и тут же утонуло, как и все остальное, что не имело отношения к тому, что Рем – здесь, в Хогвартсе, а она не знала, жив он или нет. Надолго ли хватит Джинни, сумеет ли та остаться в безопасном месте, как велел ей Гарри? *** Тонкс больше не в силах была выносить эту проклятую неизвестность. Ей повезло: из туч каменной пыли появился Аберфорт Дамблдор, ведя за собой нескольких школьников, и она успела спросить его о Реме. - Он сражался с Долоховым, - ответил Аберфорт, - а с тех пор я его не видел. Джинни что-то закричала вслед, но Тонкс уже не слышала, она бежала, как никогда в жизни не бегала, почти ничего перед собой не видя. Каменная пыль застилала глаза, легкие раздирал бешеный кашель. *** Сердце бешено колотилось, и Тонкс позволила себе остановиться на несколько секунд, чтобы оглядеться, и тут же поняла, что этих нескольких секунд у нее просто нет, нет вообще ни одной секунды. Зеленые и красные вспышки прорезали тьму. Ни одна из них не попала в Тонкс, должно быть, просто потому, что ее пока еще не заметили, или потому, что она все же не зря училась на аврора, хотя нет, не поэтому, не поэтому. Сейчас она была позорно не готова, и чудо еще, что этим пока никто не воспользовался. *** Тетушка Беллатрикс узнала бы ее даже в полной темноте, это уж точно. Но темнота не была полной, из нее то и дело выплывали озаренные разноцветными вспышками заклятий искаженные лица, знакомые и незнакомые, зрелые и совсем юные. Несколько томительных мгновений ушло у Тонкс, чтобы справиться с собой, с боязнью попасть в кого-то из своих. Высокий Упивающийся Смертью свалился на землю, сраженный ее Оглушающим заклятием. Рема нигде не было видно, не было и Долохова. Никаких больше Оглушающих заклятий, решила Тонкс и, вытерев о край мантии вспотевшую ладонь, двинулась дальше, вглядываясь в лица, отчаянно желая, чтобы… *** Она успела добраться почти до хижины Хагрида. Ее мантия была разодрана в нескольких местах, кровоточило правое бедро, по касательной задетое Режущим заклятием, но в целом Тонкс была в порядке. Было больно, но не слишком. Она шла, чтобы найти Рема. *** Тонкс обо что-то споткнулась, и пущенное в нее Смертельное заклятие пролетело мимо. Она нелепо взмахнула руками и рухнула на землю, как зеленый новичок на учебной полосе препятствий. От удара перехватило дыхание, Тонкс зашарила по траве, чтобы найти отлетевшую палочку, кто-то прошелся по пальцам, но боль в руке пока была такой далекой, такой неважной. Пальцы второй руки наткнулись на какой-то странный предмет. Нога. Нога в мужском ботинке. Тонкс немало видела мертвых тел, но отчего-то очень важно было увидеть, кто это лежит, узнать, о кого она споткнулась. Три пальца правой руки были, скорее всего, сломаны. Она взяла палочку в левую, кое-как поднялась на четвереньки… *** Мелькнула очередная красная вспышка. Потом еще одна – зеленая, прямо у Тонкс над головой. Шум не прекращался ни на минуту, но вдруг распался на отдельные части: ругательства, грохот взрывных заклятий, сорванные голоса, выкрикивавшие заклинания, топот великаньих ног. Шум распадался на части, а потом и вовсе пропал. Стало очень тихо. Мелькнувшей зеленой вспышки вполне хватило, чтобы разглядеть, о чье тело она споткнулась. Теперь она – вдова. Окончательно и бесповоротно - вдова, беспощадно проскрипело что-то внутри. *** Тонкс потрогала землю. Земля была холодной и твердой, и это отчего-то казалось очень правильным. Кое-как она поднялась, отряхнула ладони, подумала, что глупо вот так стоять в полный рост, когда кругом вот так летают заклятия. Ночь была теплой. Тонкс пару раз вздохнула, вспоминая, как это делается. Она рада была, что так тихо. Отчего-то вокруг нее вдруг образовалось пустое пространство, показавшееся ей громадным, как Большой Зал. *** Рем взял и вот так просто ушел без предупреждения, теперь уже навсегда, и она не знала, что делать с этой любовью, которая все еще существовала, любовь теперь уже ни к кому; все еще жила, эта маленькая уютная радость, билась где-то внутри, пока еще согревала, как посаженный за пазуху маленький зверек, пока еще сидела смирно, но скоро начнет скрестись маленькими лапками, будет выть и кусаться, стараясь вырваться наружу. *** Тишина оборвалась. Вернулись звуки, обрушились лавиной, опережая друг друга, смешались. Тонкс услышала чей-то громкий смех. Совсем близко, почти что за спиной. Резко развернувшись, Тонкс уже поняла, что ничего не успеет, смерть как-то внезапно оказалась совсем рядом, в нескольких шагах от нее. У смерти были черные растрепанные волосы и мамино лицо. Почти мамино, если не присматриваться. Тонкс крепче сжала палочку левой рукой, лицо исказилось в свирепой гримасе. Маленький теплый зверек у нее за пазухой тоже сжался и оскалился, но они ничего не могли поделать даже и вдвоем. Из воздуха вдруг ушло тепло, одна-единственная зеленая вспышка поглотила его целиком. Вдовой Тонкс пробыла совсем недолго. A beautiful girl A beautiful girl Can turn your world into dust, yeah I stood in front of her face When the first bullet was shot «Punchdrunk Lovesick Singalong» (”Radiohead”)

precissely: Lecter jr Спасибо, спасибо, спасибо... за что я люблю ваши работы, так это за разрывающую душу искренность и способноть открыть галаза на те события и героев, о которых раньше не думалось вообще... Господи, после такого хочется просто посидеть и помочать или пойти посмотреть на любимого, ведь у них могло быть все так хорошо, но не было... больше всего зацепила фраза про Алису, падующую в нору... сердце просто сжалось... Полетела рекомендовать на сайт f#min, надеюсь вы не против?

Ginger: Lecter jr

Катрин: Тронуло.. Особенно концовка. Про мамино лицо у смерти и маленького пушистого зверька.. Очень обидно, что в каноне почти ничего не написано про их смерть.. Этот фик, мне кажется наиболее подходящим для заполнения "белых пятен". "Музыкальное" сопровождение -

Айриэн: Cпасибо.

snilek: Lecter jr пишет: эта маленькая уютная радость, билась где-то внутри, пока еще согревала, как посаженный за пазуху маленький зверек, пока еще сидела смирно, но скоро начнет скрестись маленькими лапками, будет выть и кусаться, стараясь вырваться наружу. Господи, как это... точно! Очень правдивые ситуации, настоящие слова, яркие образы, словом - пронимает... Вот только я не совсем поняла про отель, и ограбление магазина. И еще, почему некоторые фразы выделены курсивом, если это и так все размышления и чувства самой Тонкс. Разница во времени событий, или я что-то пропустила?

Lecter jr: precissely Спасибо и вам. Я вот уверена, что у них все было хорошо - но очень недолго. Ginger таков канон) Фак. И с этим ничего, кроме АУ, не поделаешь Катрин Спасибо. А музсопровождение - это спасибо Радиоголовам, многие их тексты просто идеально ложатся на фанфики по ГП Айриэн snilek Про наклонный шрифт - ну вот так мне маниакально захотелось. "Я так вижу" (С) ага, а небо зеленое, и птицы квадратные snilek пишет: Вот только я не совсем поняла про отель, и ограбление магазина Это была просто попытка вообразить "возможное будущее", в котором побеждает режим Темного Лорда, и Тонкс с сыном вынуждена все время скрываться.



полная версия страницы