Форум » Архив "Весёлые Старты" 2009. Внеконкурс » ВС: Вне конкурса. «Полет над бездной», Альбус/Геллерт, романс, NC-17 » Ответить

ВС: Вне конкурса. «Полет над бездной», Альбус/Геллерт, романс, NC-17

Gryffindor's Army: Полет над бездной Автор: donna_Isadora Бета: команда Gryffindor's Army Пейринг: АД/ГГ Рейтинг: NC-17 Категория: слэш Жанр: общий, романс Размер: мини Саммари: История о том, откуда у Дамблдора появился феникс. Дисклаймер: Гарри Поттер, а также персонажи, имена и названия соответствующей вселенной являются собственностью Дж.К. Роулинг и компании Warner Bros. Entertainment Inc. Авторы, переводчики и клипмейкеры не извлекают из их использования никакой материальной выгоды, только получают удовольствие. Примечание: фик написан на NC-флэшмоб для конкурса «Веселые старты» Предупреждение: цитаты из Ветхого Завета.

Ответов - 16

Gryffindor's Army: «Если интересуют фениксы, могу продать одного по сходной цене» - значилось на клочке бумаги - обрывке журнальной статьи, посвященной этим удивительным созданиям, авторства А. Дамблдора. В тот день почтовая сова, мокрая от весеннего дождя, бросила его на стол, забрызгав бумаги и книги. Сердце Альбуса неприятно екнуло, как только пальцы коснулись мятого конверта. Он дал птице угощение, и та сразу вылетела в окно. Вышколенные все-таки почтовые совы в… Кале. Письмо было отправлено оттуда. Альбус никогда раньше не общался с контрабандистами, торговля фениксами была официально запрещена почти во всей Европе. Но он уже давно расстался с иллюзиями относительно людской порядочности. Альбус представил себе феникса, томящегося в зачарованной клетке в душном подвале… чем они его кормят? Полетать наверняка не выпускают… Волшебный квартал Кале состоял всего из двух улочек на окраине города. Маленькая гостиница недалеко от моря притулилась между аптекой и лавкой зеленщика. Седой испуганный консьерж проводил Альбуса до номера. Он постучал в дверь, и та открылась сама собой. В комнате стоял полумрак, и только в дальнем углу было заметно слабое сияние. Феникс. Птица сидела в клетке и с интересом смотрела на входящего. Дверь за Альбусом закрылась, он оглянулся по сторонам. — Есть кто-нибудь? — А ты все также трогательно близорук, Альбус… Дамблдор повернулся и увидел стоящего рядом Геллерта Гриндельвальда. — А ты все так же не можешь обойтись без театральных эффектов, — тихо сказал Альбус, пытаясь успокоить часто бившееся сердце. Он смотрел на своего бывшего друга, и какая-то часть сознания подсказывала, что попался он очень глупо. Но другая часть его естества говорила ему, что он попался лишь потому, что хотел попасться. — И давно ты увлёкся волшебной фауной? – спросил Гриндельвальд, сделав еще один шаг навстречу Альбусу. — Помнится, раньше тебя интересовали более важные вещи… власть… бессмертие… — А ты, судя по всему, не утратил этот интерес. — Я привык все доводить до конца. — Это я тоже заметил, — сказа Альбус, делая шаг в сторону двери. — Не надо, Альбус… не надо убегать, когда тебе так хочется остаться. Не подгоняй себя неприятными воспоминаниями, когда уже ничего нельзя исправить. Не ублажай мертвых, которые давно умерли, более живых, которые живут доселе…* Дамблдор почувствовал, как в горле образовывается ком. Гриндельвальд протянул к нему руку, провел по щеке, коснулся губ. Мгновение, и их лица оказались так близко… но Альбус отстранился и оттолкнул руку Геллерта. — Помнится, раньше ты трепетнее относился к древним текстам и не позволял себе их перевирать. — Моя трепетность прошла вместе с юностью, — ответил Геллерт, вновь приближаясь к Альбусу, — Ты же свою сохранил, и это так… трогательно. Он снова дотронулся до лица Альбуса, тот закрыл глаза, и Геллерт обхватил его голову руками. — Посмотри же на меня, Аль… неужели все прошло? Почему ты убегаешь? Неужели муки этих лет в разлуке недостаточно? Альбус не ответил, но и не мог сдвинуться с места, чтобы уйти. Словно превратился в соляной столб, как жена библейского Лота. Геллерт обнял давнего любовника, и, гладя по волосам, говорил шепотом, чуть слышно. — Неужели ты не видишь, во что превратился? Книжный червь, пишущий о фениксах и драконах в третьесортные газетенки… Об этом ли ты мечтал? Мы мечтали… Ведь ты был и остаешься единственным, с кем я готов поделиться всем… — этот шепот с легким немецким акцентом тревожил, бередил старые раны, но Альбусу почему-то не хотелось, чтобы Гриндельвальд замолчал. – Глядя в зеркало Еиналеж, кого ты видишь? Неужели ты видишь себя школьным учителем в мантии с протертыми локтями? Твои руки в чернилах и школьной пыли… Как ты это терпишь? Ведь ты всегда был щеголем… Разве в своих мечтах ты не представляешь нас вместе на вершине власти? — шепот Геллерта над ухом Альбуса стал почти неслышным, а прикосновения его рук все более настойчивыми и волнующим. — На что ты потратил эти двадцать лет, что мы не виделись? Время, которое ты пытался убить книгами, преподаванием науки прыщавым подросткам… Эти ночи без сна… все время один, один… и никого нет рядом, никого нет равного тебе. Впрочем, сейчас я уже не знаю, о ком из нас я это говорю? — Тебе никогда не составляло труда заводить связи. А теперь, когда у тебя столько сторонников… — с трудом проговорил Альбус, однако, не пытаясь больше отстраниться. — Но нет тебя, — Гриндельвальд посмотрел ему прямо в глаза, которые за очками казались тающими на весеннем солнце льдинками. — За все надо платить. — Не будь жесток. — Тебе ли упрекать меня в жестокости? — Кому как не мне, Альбус? Ведь только я постиг тебя до конца… Геллерт снял с любовника очки и накрыл его рот губами. Тот ответил на поцелуй не сразу. Словно Спящая красавица, просыпаясь от многолетнего сна, он пробуждался и вновь ощущал жажду жизни. Губы Гриндельвальда на вкус были словно мед из багульника, сладко-горькими и дурманящими, как все воспоминания, связанные с ним. Геллерт стал расстегивать мелкие пуговицы на мантии Альбуса. Тот накрыл рукой его руку, не давая продолжать. — Ты в шаге от власти над волшебным миром. Зачем тебе еще я? – Альбус подслеповато смотрел в лицо Геллерта. — Двоим лучше, нежели одному… если лежат двое, то тепло им; а одному как согреться?** Альбус не ответил, он закрыл глаза, чувствуя, что больше не в силах сопротивляться. — Я снова неправильно цитирую? — На этот раз верно. — Тогда предлагаю перейти к следующему священному тексту. Ты помнишь, что там дальше после книги Экклезиаста? — Геллерт расстегнул последнюю пуговицу на мантии Альбуса и она упала к его ногам. — Песнь песней, — выдохнул Дамблдор. Он чувствовал, что стоит у края пропасти… но ему больше не хотелось отступать. — Тебе не кажется, что в этом есть определенный символизм? — Геллерт прижался всем телом к Альбусу. Его горячий язык проник в рот Дамблдора, тот ответил на поцелуй также жадно и яростно. Он едва помнил, когда последний раз целовался с таким удовольствием… Кажется, это было в то лето, когда они познакомились. Геллерт продолжал раздевать его, и Альбус не успел опомниться, как оказался в одних трусах посреди комнаты. — А ты стал даже красивее, — тихо прошептал Геллерт, ведя его за руку к большой кровати. — Ты тоже, — ответил Альбус, покорно идя за ним, как агнец на заклание. — Ну, в моем случае это не показательно. Я всегда был красив, и думаю, буду хорошеть и дальше. А вот ты… Они легли на кровать. Геллерт уложил Альбуса на спину, сел сверху и стал разглядывать тело любовника. Потом наклонился и дотронулся кончиком языка до его соска, следом прочертил влажную дорожку до ключицы, затем до шеи и остановился рядом с ухом. Альбус часто дышал, закрыв глаза. Геллерт прошептал ему на ухо: «Положи меня, как печать, на сердце твое, как перстень, на руку твою…» — Ибо крепка, как смерть, любовь…*** — тихо продолжил Альбус, поворачиваясь к любовнику. Они снова поцеловались, и в следующую секунду Гриндельвальд схватил Дамблдора за плечи и резко приподнял с кровати. — Если я тебя сейчас же не трахну, то просто умру! – прохрипел он, срывая с себя одежду. — Как ты резко ушел от поэзии… — рассмеялся Альбус, помогая ему раздеться. — Хватит уже сакральных текстов и вообще болтовни. Просто секс! — почти выкрикнул Геллерт. Он перевернул Альбуса на спину и практически сорвал с него трусы, вынул палочку из кармана мантии, валявшейся рядом. Одно заклинание, и с конца палочки потекла смазка. Дамблдор ощутил приятную прохладу между ягодицами. А потом член Геллерта проник в него резко, так, что у Альбуса вырвался крик. — Я чувствую, ты давно ни с кем не спал, — прохрипел Геллерт, двигаясь толчками в теле Альбуса. — И почему меня это не удивляет? — Потому же, почему меня не удивляет твоя нетерпеливость. — Альбус, давай хотя бы сейчас не будем упражняться в словесных дуэлях и просто потрахаемся? Расслабься, в конце концов… Альбус ничего не ответил, опустил голову на подушку и попытался приноровиться к давно забытым ощущениям. Боль почти прошла, уступая место наслаждению. Геллерт увеличил темп, Альбус застонал и вцепился пальцами в подушку. Ему стало казаться, что он сейчас просто умрет от странной смеси удовольствия и боли. Тело выгнулось как струна в предвкушении оргазма. Член Гриндельвальда внутри него двигался уже достаточно свободно и стал доставать до какой-то точки, прикосновение к которой разливало по телу волны невыносимого блаженства. Дыхание Альбуса стало прерывистым, он снова застонал, и этот стон слился со стоном Геллерта. Казалось, что сердце Альбуса готово выпрыгнуть из груди, он чувствовал, как их одновременно охватывает оргазм. Перед глазами заплясали звезды, а по бедрам полилась горячая сперма. Альбус уронил голову на подушку, словно потеряв способность видеть и слышать, полностью сосредоточившись на волнах наслаждения, расходящихся по телу. Он даже не сразу почувствовал губы Геллерта, ласкавшие его шею. Сладкий шепот любовника тоже не сразу дошел до его сознания. — Du bist mein… nur mein… — Я всегда был твоим, — прошептал Альбус. Он попытался повернуться, но Геллерт удержал его. Они продолжали лежать так, один на другом, и их сердца бились быстро и в такт. Альбус чувствовал, что уже долгие годы ему не хватало именно этой страсти, этого ощущения приятной тяжести упругого тела Геллерта, не хватало этих словесных баталий, этих диалогов с цитатами из самых разных книг, начиная с Библии и заканчивая Трактатом о ядах Борджиа и Некрономиконом. Ему не хватало Геллерта Гриндельвальда, каким бы он ни был. Альбус понимал: то, что он позволил себе этот секс и эту встречу, означает падение в бездну. Но пока он не коснулся дна, падение удивительно напоминало полет. Это обманчивое ощущение наполнило душу Дамблдора простой радостью бытия, которая обычно доступна лишь детям и животным. Когда их дыхание выровнялось, Геллерт перекатился на спину. Альбус повернулся к нему и оперся на локоть. Даже без очков он видел, что Гриндельвальд широко улыбается, глядя в серый потолок грязного номера этой богом забытой гостиницы. Человек, всерьёз намеревающийся перевернуть мир и зашедший в этом стремлении уже очень далеко, был абсолютно счастлив сейчас, лежа на застиранных простынях в компании простого учителя трансфигурации. От этой мысли Альбус засмеялся. И в это же мгновение феникс, сидящий в клетке, запел. Альбус никогда не слышал прежде ничего прекраснее, он повернулся в сторону птицы и очень пожалел, что на нем нет очков. Хотелось получше рассмотреть это чудесное создание. — Надо же! Он ни разу не пел раньше, — сказал Гриндельвальд, вставая с кровати и направляясь к столу. — Наверное, он почувствовал, что ты счастлив, — ответил Альбус. — Я думаю, это твоя заслуга. Ты ему сразу понравился, как только вошел. Меня же эта тварь к себе близко не подпускает. — Возможно, ты с ним не слишком хорошо обращался? — Я с ним обращался ровно так, как следует обращаться с тварью, — жестко ответил Гриндельвальд, доставая запотевшую бутылку вина из ведерка со льдом и разливая его в два бокала. Пение феникса прекратилось также неожиданно, как началось. Дамблдор нашел свою палочку на полу, призвал заклинанием «Акцио» очки и, надев их, смотрел то на обнаженного Геллерта, стоявшего к нему спиной, то на птицу в клетке, косо глядящую на него. — Как он к тебе попал? — тихо спросил Дамблдор. — Я захотел себе феникса и вот он у меня есть, — сказал Гриндельвальд, протягивая ему бокал. — Лучший эльзасский Гевюрцтраминер. Исключительно рекомендую. — Ты всегда берешь то, что тебе нравится? — Разумеется, — сказал Гриндельвальд, улыбаясь и садясь рядом с Альбусом. — Вот кстати, мне всегда нравилась Франция… — Собираешься прибрать к рукам и ее? – спросил Дамблдор, рассеянно глядя на бокал вина в своей руке. — Я уже начал. — Значит, Эльзасом ты не ограничишься? — Обижаешь. Эльзас всегда был исконно немецкой территорией, также как и Лотарингия. — То есть, мы пьем вино из твоих погребов. — Фактически, да. Разве это не прекрасно? Германия моя, Австрия моя, Эльзас мой… Мне кажется, я неплохо потрудился за время нашей разлуки? — А теперь тебе понадобился еще и я? — Я всегда выбираю все самое лучшее, — Гриндельвальд лучезарно улыбнулся. — Думаю, мой выбор должен тебе польстить. Впрочем, у меня есть на тебя и другие планы. И в этом смысле наша встреча в Кале весьма символична. — То есть ты мне предлагаешь к тебе присоединиться… во всех смыслах? — Альбус старался не смотреть на любовника. — Замахиваешься и на другую сторону Ла-Манша… — Читаешь мои мысли! – рассмеялся Геллерт и допил вино из бокала. — Серьезное предложение… только непонятно, почему тогда ты заманил меня сюда обманом? — Иначе бы ты не приехал. Ты же никогда не ставишь свои желания выше своих же принципов. А вот птичку тебе стало жалко… — Да, ты знаешь мои слабые места. — Также как и ты мои, — тихо сказал Гриндельвальд. — Не уверен. — Ты — мое слабое место, Альбус, и не говори, что не понял этого. Гриндельвальд сел вплотную к любовнику обнял его за плечи. — Я не могу спокойно жить, зная, что где-то живешь ты, живешь и любишь меня… и осуждаешь меня… тогда как мы можем быть вместе. — Есть вещи, которые люди не в силах изменить, — ответил Альбус, убирая руки Гриндельвальда. — Да что ты болтаешь, Аль? – закричал Геллерт. – Ты говорил, что всегда был моим! Мы же только что были вместе! — Это была ошибка, — Альбус встал с кровати и потянулся к своей одежде, лежащей на полу. — Ты никуда отсюда не уйдешь, Дамблдор! – жестко сказал Гриндельвальд, наставляя на любовника волшебную палочку. Он был абсолютно голым, и это смотрелось бы забавно, если бы не гнев, исказивший красивое лицо почти до неузнаваемости. — Я вижу, у тебя новая палочка, — очень спокойно, как это рекомендуют делать с опасными зверями и помешанными, сказал Альбус. — Старая. Настолько старая, что у тебя нет никаких шансов, Альбус. — Поздравляю, Геллерт, ты осуществил нашу детскую мечту о Старшей палочке, — с улыбкой произнес Дамблдор, подходя к клетке с фениксом. — Это только начало. А вот для Альбуса Дамблдора все может закончиться уже сейчас. Выбор у тебя очень простой. — Я не люблю, когда мне ставят ультиматумы, — все так же спокойно возразил Альбус, открывая клетку с фениксом. – Я правильно понял, что могу его взять себе? — Аль, я предлагаю тебе весь мир, а ты спрашиваешь про какую-то птицу! — почти закричал Гриндельвальд, не сводя с любовника волшебной палочки. — Спасибо, Геллерт! Мне очень нравится твой подарок, — улыбнулся Альбус, беря феникса в руки. — И я был рад увидеться с тобой, не смотря ни на что… — Что ты болт… И в этот миг феникс рванул к полураскрытому окну, унося с собой Альбуса Дамблдора. Послышался шум, грохот разбиваемого стекла… С волшебной палочки Геллерта вырвалось несколько искр, но самого заклинания не последовало. — Verdammte Scheisse! – выругался Гриндельвальд. Он видел, как феникс несет его любовника в сторону моря, через мгновение они пропали из вида. Геллерт знал, что у него была возможность остановить Альбуса. Он мог пустить в него смертельное заклинание или принудить его остаться… и не мог. Любовь и дружбу Дамблдора он хотел получить добровольно, как дар от чистого сердца. И убить его, покончив со всем разом, означало бы лишение последней надежды на этот дар. Гриндельвальд сел на кровать, бессильно сжимая в руке Старшую палочку, которая ничем не могла ему сейчас помочь. Взгляд Геллерта упал на бокал вина, от которого Альбус отпил лишь глоток. Гриндельвальд взял его в руки и прикоснулся губами к краю. — Пью за то, чтобы ты вернулся! – громко сказал он и выпил вино залпом. Еще никогда Гевюрцтраминер не казался ему таким горько-сладким, как сейчас… --- *Искаж. Экк 4:2 ** Экк 4:9 *** Песнь песней 8:6

Aerdin: о господи, как это охуительно прекрасно!!!

Algine:

ikarushka:

Gryffindor's Army: Aerdin Algine ikarushka Danke schön!

Algine: Gryffindor's Army Ja, bitte schön! Die Story ist echt geil.

Levian N.:

Algermen: красиво:)) Интересная идея про способ Дамблдора удирать - совсем в духе литературного Мерлина Геллерта совсем не жалко:)

Gryffindor's Army: Algine Levian N. Algermen Спасибо Интересная идея про способ Дамблдора удирать - совсем в духе литературного Мерлина Боюсь, скорее в духе ГП, в ГПиОФ Дамблдор так удирал от авроров. И то, как он мастерски это сделал, наводит на мысли, что он это проделал не первый раз. Геллерта совсем не жалко:) а его, как мне кажется, и не должно быть жалко. Как говорится, нас не нужно жалеть, ведь и мы никого б не жалели (с)

Toma: Очень хороший фанфик. И Альбус истиный гриффиндорец:) А еще теперь мы знаем тайну появления у Дамба Феникса (и вообще с птичками и прочей скотинкой надо хорошо обращаться, да :) ) Спасибо!

solli: Фик восхитителен. Спасибо, гриффиндорцы!

Gryffindor's Army: solli Toma спасибо за приятные отзывы!

Mileanna: ах, этот немецкий))) Геллерт прекрасен, конечно..Эльзас и Лотарингия!))) vielen danke) ihr seid unübertrefflich)))

donna_Isadora: Mileanna мы понимаем друг друга Всем читателям спасибо за отзывы!

solli: donna_Isadora, я ваш фонад!!!

donna_Isadora: solli *упала в обморок* Мне очень приятно



полная версия страницы